Стукач или государственник?

[Странник]

Все больше людей в Церкви не может понять, в чем грех иерарха, сотрудничавшего с КГБ
--------------------------------------------------------------------------------

Священник Георгий Эдельштейн, клирик Костромской епархии РПЦ МП, последние пятнадцать лет известен как видный церковный диссидент, обличающий "неправду сергианства", главным образом - сотрудничество церковной иерархии с КГБ. Диссидентство это, правда, странного свойства — за него не наказывают, хотя пишет о. Георгий вещи резкие и нелицеприятные, а репрессии обрушивались на священников в последние годы и за куда более невинные вещи. А здесь — нападки и на Патриарха, и на митрополитов Кирилла и Мефодия, однако как был о. Георгий клириком Костромской епархии, так им и остается...

На сей раз о. Георгий Эдельштейн посвятил свое обращение теме "Церковь и КГБ", написав полковнику КГБ в запасе Владимиру Путину, что тот напрасно наградил орденом Дружбы митрополита Мефодия (Немцова), который, по утверждению автора письма, также является офицером КГБ. В этом контексте, пафос послания вообще становится парадоксальным — а что, собственно, мешает коллеге наградить орденом коллегу, и почему Владимир Путин должен считать сотрудничество иерарха с "родным" КГБ компрометирующим фактором? Куда более весомо заучит сформулированное в том же письме обвинение митрополиту Мефодию в атеизме, однако вот здесь-то проверить его нет никакой возможности — вряд ли имеются какие-то зафиксированные высказывания митрополита, которые свидетельствовали бы о его безбожии.

Общественный интерес к теме "Церковь и КГБ" обращение о. Георгия Эдельштейна в известной мере подхлестнет. В ответ раздадутся требования к "антицерковному лобби", чтобы оно "немедленно замолчало и прекратило позорить церковную иерархию". Однако, с высоты начала 2000-х, при популярном в народе президенте-"чекисте", сотрудничество с КГБ в общественном сознании скорее позитивная характеристика, чуть ли ни свидетельство благонадежности. Такое обвинение в нынешнем информационном пространстве попадает "мимо цели".

Исторический опыт также говорит о том, что не раз и не два православные священники выполняли миссию разведчиков, собиравших информацию и оказывавших влияние на какие-то процессы в пользу своих стран. Однако священник, согласно церковным правилам, никогда не мог быть военачальником или государственным чиновником. 81-е правило святых апостолов прямо запрещает: "Не подобает епископу, или пресвитеру вдаватися в народныя управления, но неупустительно быти при делах церковных". У этого правила есть прямой смысл, вполне очевидный -- священник не должен отвлекаться от дел церковных. Однако достаточно вспомнить святителя Алексия Московского, который фактически управлял русским государством, чтобы понять: у правила есть и более глубокий смысл -- состоит он в том, что член церковной иерархии не может быть встроен в иерархию гражданскую, основанную на гражданской власти и приказе. Участвовавшие в государственном управлении святители делали это "на общественных началах", а не по должности. Священник не может быть по совместительству офицером, то есть тем, над кем довлеет власть начальника. Ведь начальник может приказать нечто, что прямо противоречит христианской совести, и тогда придется нарушить либо один долг, либо другой. Церковь учит, конечно, что лучше нарушить клятву, чем совершить грех, но клятвопреступления и преступления присяги – тоже не подвиг благочестия…

Даже не будь СССР воинствующе атеистическим государством, превращение священников в "офицеров госбезопасности" и наоборот было бы делом глубоко антицерковным. Даже императорская Россия, где все были помешаны на чиновничьих иерархиях, не включила священные чины в табель о рангах, а синодский "обер-прокурор" все-таки не стал "начальником" над архиереями, не вошел в собственно церковную иерархию. То есть "архиерей в погонах" — это не просто "нехороший человек", "стукач", как определяет его диссидентская критика, а канонический преступник - тот, кто совершает нечто категорически апостольским правилом запрещенное.

При этом нельзя забывать о том, что "руководящая и направляющая сила" СССР – КПСС – ставила своей целью превращение страны в атеистическую и полное, хоть и постепенное, "искоренение религиозных предрассудков". Привлечение священнослужителей к сотрудничеству с органами госбезопасности на первых порах имело одну единственную цель - получение их содействия в причинении максимального ущерба Церкви. То есть сотрудничество с НКВД было для священника сотрудничеством с врагами Церкви, предательством, а значит, и отпадением от веры. Вероятно, по мере "разложения" коммунистической идеологии такая прямолинейная направленность этого сотрудничества и несколько затушевалась, и "агенты в рясе" начали работать в основном "на заграницу".

Сейчас, в эпоху частичной "реставрации советчины", очень для многих людей как в Церкви, так и вокруг нее, обвинение того или иного иерарха в сотрудничестве с органами становился "неубедительным" само по себе. Антисоветизм из официальной пропаганды уходит, и вот уже "кагебист" — это не "стукач", а "государственник". Значит, для осуждения факта сотрудничества иерархов с КГБ нужен критерий не политический, а действительно церковный…


Егор Холмогоров, для "Портала-Credo.Ru"

[Светлана]

Церковь в России всегда была подгосударственной структурой. Хорошо это или плохо, канонично или неканонично вопрос другой. Но факт такового - налицо. В иные исторические периоды это было заметней, в иные не очень. Но логика примерно такова: чем слабее государство, тем независимей в нем Церковь. Пример - эпоха феодальной раздробленности, когда церковь была единственным иститутом, сохранившим свое единство. В чем то этот симбиоз (я не хочу употреблять слово "симфония" вполне сознательно) был церкви явно на пользу: курироуемая государством она оставалась единой. Те же старообрядцы, ускользнувшие их под этой опеки, раскололись еще на кучу всяких толков и согласий. Сотрудничесво же с различными силовыми структурами такожде привтствовалось. Было две официально разрешенных причины раскрытия исповеди: если о господине дурное замышлялось и в случае государственной измены. И не только у нас, но и у католиков. Пример - описаннная судьба Овода. В какой то мере сотрудничество с охранкой и ГКБ, а в случае зарубежников и с ЦРУ - события одного ряда. Но это только в том случае, что и все государства мы будем ставить в один ряд. А вот это то будет и не совсем верно. И Писание эти виды власти четко различает. И отдавать надо было кесарю кесарево только в том случае, если этот кесарь (царь, император, президет) позволял отдавать БОГУ БОГОВО. Пример тому - египетское пленение, когда фараон запретил евреям ходить в пустыню и молиться. Едва перестали отдавать Богу Богово, как Господь запретил отдавать фараону фараоново. В случае же с Советами мы очевидно имеем не кесаря, но фараона, а посему и сотрудничество с этой властью безусловно и богопротивно. Как бы ни доказывал митрополит Сергий в своей Декларации обратное. Но это более касается Церкви Небесной. А вот российской церковной структуре это сотрудничество было явно на пользу: органы как могли пеклись о ее реноме, распространяли разные социальные сказки о том, что духовенство повально грамотно и прочем. Скандалов уровня Екатеринбургского не допускали - на сигналы вовремя реагировали, с кадрами вели разъяснительную работу.

[Ольга]

я не хочу употреблять слово "симфония" вполне сознательно А вчера один умник по ТВ употребил. Какой-то проект закона обсуждали касательно церквей. И в каком контесте еще употребил - симфония власти и всех конфессий. Не знаю уж, сознательно или без сознания был. Скорее всего слово симфония понравилось.