Обвинительное заключение Верховного Суда РСФСР (17 апреля 1923 г)

[Странник]

Обвинительное заключение Верховного Суда РСФСР по делу
Патриарха Тихона, митрополита Арсения (Стадницкого),
архиепископа Никандра (Феноменова) и П. В. Гурьева
по 62-й и 119-й статьям Уголовного кодекса РСФСР
(не позднее 17 апреля 1923 г.)

Великая Русская Революция, сокрушившая в марте 1917 г. руками трудящихся, трон Романовых и,помещичье-дворянский строй старой России, опрокинула затем в Октябре 1917 г. возникшее первоначально буржуазно-либеральное Временное Правительство, и установила власть Советов, подлинную власть Рабочих и Крестьян. Разрушив в корне основы экономического могущества буржуазии и помещиков эта власть вырыла тем самым пропасть и провела несокрушимую грань между старой царистко-буржуазной и новой Рабоче-Крестьянской Россией. Победа далась, однако, не сразу и от Марта по Октябрь кровавые страницы Гражданской войны не раз имели место на улицах Москвы, Петрограда и других городов.
Клевета, инсинуация, погромы, обвинения в измене, предательство, шпионаж и одновременное использование религиозного фанатизма и простецкого легкомыслия обывательских и мещанских слоев несознательной части народных масс - таковы были средства и методы "идейной" агитации, которую использовала контр-революция в своих целях.
В этом отношении особо-ответственная роль выпала на долю, так называемого, Поместного Собора Всероссийской Православной Церкви, ставшего затем после свержения русскими рабочими и крестьянами Временного Правительства единственной легальной формой, под покровом которой могла продолжать свое публичное существование дворянско-купеческая контрреволюция.
Открывшийся в Москве 15-го августа 1917г. при благосклонном участии КЕРЕНСКОГО. АВКСЕНТЬЕВА и РУДНЕВА. Всероссийский Церковный Собор, довольно контактно, несмотря, впрочем, на некоторые трения, работавший с Временным Правительством, с первых же дней Октябрьской Революции занял совершенно определенную позицию, вполне соответствующую его реакционной природе и контр-революционным задачам его деятельности.
Церковный Собор, до Октябрьского переворота посвещавший большинство своего внимания вопросам внутри церковной жизни, с этого времени центр работы своей переносит на вопросы политической жизни, стараясь захватить в свои руки руководство ею, оказывать влияние на нее, решать и определять ли -нии ее направления. Этот новый поворот в работах Собора приобретает по мере развития событий все более и более нервный и резкий характер и все более определенно выявляет его подлинные антисоветские тенденции и замыслы.
Классовый состав этого Собора лучше всего вскрывал сущность и причины такой их политической тактики. В число 586 членов Собора, наряду с 277 духовными липами, из которых одних митрополитов, епископов, архимандритов и других высших иерархических чинов было J86 человек, входили и так называемые миряне, в числе которых находились все наиболее махровые представители реакции: Председатель и Члены Государственной Думы и Государственного Совета - РОДЗЯНКО, граф БОБРИН-СКИЙ, князь ВАСИЛЬЧИКОВ, граф ОЛСУФЬЕВ, князь ТРУБЕЦКОЙ, князь ЭРИСТОВ, княгиня ТРУБЕЦКАЯ, А. Д. САМАРИН, октябристский лидер А. И. ГУЧКОВ и другие.
И "первый" среди этих "равных", так выражались на деяни -ях этого Собора, был ныне обвиняемый по делу гражданин БЕЛЛАВИН, в монашестве ТИХОН, сначала Московский митрополит, а потом и патриарх "Всея России".
В этом отношении весьма характерны несколько заседаний Собора, где под председательством митрополита (тогда еще носившего звание митрополита Тихона) гр. БЕЛЛАВИНА, обсуждался вопрос о совершавшихся событиях.
Так в заседании Собора 28-го октября 1917 г.. после доклада арх[иепископа] Тамбовского КИРИЛЛА о виденных им эпизодах уличной борьбы, причем заключительными словами его рассказа было сообщение белогвардейского офицера о том, что в Петрограде восстание большевиков подавлено, а в Москве на помощь юнкерам идут из Киева казаки, Собор принял постановление отслужить молебен об умиротворении родины, тут же почтив память "верных сынов Родины", т. е. белогвардейских бунтовщиков против Советов, пением "со святыми упокой", после чего продолжал, заниматься текущими делами второстепенного значения. '
Когда же после упорной и кровавой борьбы, пролетариат вырвал у белогвардейцев победу, Собор, тревожась за судьбу контр-революционеров, немедленно послал к Военно-Революционному Комитету специальную делегацию в составе митрополита ПЛАТОНА впоследствии одного из виднейших деятелей контр-революционной эмигрантщины, архиепископа ДМИТРИЯ, епископа НЕСТОРА и других, каковая делегация, как это видно из отчета митрополита ПЛАТОНА, перед Собором, должна была ходатайствовать о судьбе восставших против Рабоче-Крестьянской Власти юнкеров.
Тогда же Собор решил обратиться к Военно-Революционному Комитету, Московскому Комитету общественной безопасности и военному начальнику обороны Кремля с воззванием, где умолял победителей "не допускать актов мести, жестокой расправы, и во всех случаях щадить жизнь побежденных...".
"Я был бы счастлив["], говорил ПЛАТОН, "если бы бог судил мне приобщиться к мучениям наших юнкеров, положивши жизнь за благо родины... Я ни на минуту не выражал от Собора признания Военно-Революционного Комитета Государственной Властью. Я только обращался с требовательной просьбой к Военно-Революционному Комитету - к этой нынешней власти - о прекращении резни" (заседание 11/XI-1917 г.).
Арх[иепископ] Таврический ДМИТРИИ Абашидзе также говорил, что "почитал бы счастием и честью пасть вместе с юнкерами".
Собор не ограничился в то же время простым, платоническим выражением своего, Собора, отношения к Советской Власти, с достаточной ясностью уже засвидетельствованного в речах Соборных ораторов. Собор принимает одновременно решение выступить с определенным политическим актом и опубликовать к народу особое воззвание, которое должно было, по словам члена Собора проф. С. Н. БУЛГАКОВА, "осудить перед лицом народа выступление большевиков и поругания ими святынь Кремля.,." Причем, несмотря на то, что Собор хорошо понимал, как это и отразилось в речи даже такого архи-реакционера, как граф ОЛСУФЬЕВ, что ядра, попадавшие в Кремлевские памятники старины и религии, были случайны ("это не было обдуманным делом восстания большевиков", говорил он), Собор, преследуя исключительно контр-революционные цели возбуждения невежественных масс против новой Рабоче-Крестьянской Власти, сознательно решил лживо изобразить дело так, что все разрушения были произведены умы -тленно, с оскорбительными для религии целями и именно большевиками.
С этой именно целью Собор издает по инициативе епископа Камчатского НЕСТОРА специальную книгу под нарочито бульварным провокационным названием: "Расстрел Московского Кремля", с иллюстрациями, под которыми поставлены надписи вроде следующей: "св. Никольские ворота и образ св. Николая, оскверненные большевиками".
В этой брошюрке, изданной как значится на ее обложке "с благословения Священного Собора Православной Российской Церкви", Собор пишет: "еще становится страшнее, когда вы увидите, что эта вся Российская народная святыня расстреливалась по прицелу, по обдуманному плану"...
Шарлатански изрекая далее пророческие указания на неизбежность крушения и гибели нового Рабоче-Крестьянского Государства, дерзающего построиться на "безбожии", воззвание заканчивается следующими словами: "для тех, кто видит единственное основание своей власти в насилии одного сословия над всем народом, не существует родины и ее святыни. Они становятся изменниками родины, которые чинят неслыханное ПРЕДАТЕЛЬСТВО РОССИИ И ВЕРНЫХ СОЮЗНИКОВ НАШИХ... Оставьте же безумную и нечестивую мечту лже-учителей, призывающих осуществить всемирные братства, путем Всемирного междоусобия. Вернитесь на путь Христов. Да воскреснет Бог и расточатся враги его и да бежит от лица его все ненавидящее его..."
Политическая позиция Собора по этим его выступлениям совершенно ясна: борцы за социальное освобождение объявляются изменниками и предате -лями родины, их вожди - лже-учителями; за Рабоче-Крестьянской Властью отрицается ее истинно народный характер; призывается имя и гнев бога на этих врагов его, дабы они "расточились", и в довершение всего, делается совершенно недвусмысленный кивок6 в сторону "наших верных союзников", т. е. англо-франко-японского капитала, продолжающего для своего обогащения требовать крови и жизни русских рабочих и крестьян.
Так цинично и откровенно были выражены Собором его политические устремления и его отношения к новой установившейся власти.
Этот новый период деятельности Собора закончился избранием патриарха, причем жребий на патриарший престол, пал на митрополита Московского Ти -хона - в миру Василия Ивановича БЕЛЛАВИНА, долженствовавшего затем -после Собора логикой вещей и по замыслу инициаторов служить последним оплотом для потерпевших крушение в водовороте бурных событий их монархических надежд и контр-революционных упований.
13 заседаний (с 11 Октября по 5-ое ноября 1917 г.), посвященных этому вопросу, освещают истинные цели, преследовавшиеся церковниками при учреждении патриаршества и те ожидания, которые они связывали с "настолованием патриарха".
Основная мысль выступавшего по данному вопросу докладчиком епископа Астраханского МИТРОФАНА заключалась в утверждении, что русскому народу нужен духовный вождь и руководитель, который мог бы в то же время явиться "представи -телем подвига и дерзновения, и как стоятель за русскую церковь" (читай - "за интересы церковного и помещичьего землевладения и сохранение возможности прежней эксплоатации трудящихся"); церковная фразеология, как будет видно из последующего, была тут только формой.
Церковники видели неизбежность разоблачения векового обмана, которым опутаны были умы и души угнетенного и страдающего народа, неизбежность утраты ими своего "идейного" влияния на массы, после утраты влияния "экономического" и избранием патриарха церковники выполняли один из актов подготовки к войне с государством, к борьбе с анти-церковными тенденциями Революции, как последний способ для одурачивания народных масс, новое средство удержания их во власти религиозного дурмана и раболепства, связанного с нормальными функциями патриаршего управления.
Эту мысль об опасности момента, требующего своего вождя, более законченно высказано рядом ораторов.
Кандидат богословия СПЕРАНСКИЙ И. Н. говорил: "Верховный пастырь - Российский патриарх. Он будет объединять нас духовно, но даже и поможет материально. Кто же возьмет на себя крест христов - крест борьбы, страдания за церковь... Дайте того, кто бы во время гонений или притеснений церкви Государством мог, подобно Иосифу, дерзновенно войти к Пилату..."
Свящ[енник] ВОСТОКОВ говорил: "ныне наша разруха, ужасы нашей жизни, вообще трагические переживания русского народа всей своей совокупностью повелительно говорят: "да будет снова на Руси патриарх". И вот почему. Мы переживаем время когда таинственная, но страшная по своим действиям сила ополчилась на крест господа Иисуса Христа. ВСЕМИРНАЯ МОГУЩЕСТВЕННАЯ АНТИХРИСТИАНСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ активно стремится опутать весь мир и устремляется на православную Русь. Но когда объявлена война - нужен еще и вождь... и этот вождь нужен и нам в нашей войне... Кто он? Это патриарх, наш церковный вождь, наш отец и пастырь, председатель для наших соборов.... Дайте же и Вы народу церковного отца... который был бы грозным обличителем для темных сил, хотя бы они и сидели на Правительствующих местах..."
Голоса против патриаршества, как, например, РУБЦОВА, Инспектора Народных училищ из деревни Рахманово, Тверской губ., говорившего о том, что "восстановление патриарха означает перевод нас из 20-го века в XVII-й век", — эти голоса были единичны и заглушались недовольными криками: "довольно, довольно", - всего Собора.
Существо же задуманного плана было разоблачено тут же некоторыми из его членов. Так, проф. КУДРЯВЦЕВ, ударяя в самое больное место церковников, заявил: "Вы хотите учреждать партиаршество, - говорил он: в то время, когда в составе церков -ного народа много таких лиц, политическое чувство которых вместе с политическим переворотом потеряли для себя точку приложения и как бы повисла в воздухе. Вы вводите патриаршество в то время, когда готова начаться борьба церкви с государством. В лице патриарха Вы хотите иметь предводителя в этой борьбе. Но ведь если будущий патриарх примет вашу программу, ему ничего не остается, как сделаться вождем определенной политической партии, что-то вроде католического центра в Германии..." Так говорил КУДРЯВЦЕВ и правота его разоблачений тут же была подтверждена откровенными выступлениями явных черносотенцев уже без всякой "церковной" личины.
В слове, в день избрания БЕЛЛАВИНА в патриархи, епископ МИТРОФАН, резко обрушившись на русскую революционную современность, клеветнически им охарактеризованную, как совокупность обмана, лжи, грабительства и клятвопреступлений, заявил: "чего же мы ждем", говорит он далее, "от нашего грядущего патриарха, чем он должен явиться на Руси. По обстоятельствам переживаемого времени он прежде всего должен собрать . все живые верующие силы народа и ВДОХНОВИТЬ ЕГО НА ПОДВИГ СЛУЖЕНИЯ ТЕМ ВЕКОВЕЧНЫМ ЗАВЕТАМ, НА КАКИХ СТРОИЛАСЬ И ЖИЛА РОССИЯ... Среди общего распада и разрухи он должен итти впереди своего стада, воодушевляя его своим примером..." Эти заветы: "Православие, самодержавие" были немедленно и полностью восприняты Тихоном.
20-го января 1918 г. состоялось первое в Новом году соборное присутствие, объявленное, по конспиративным соображениям, частным совещанием, с удалением всех посторонних Собору лиц. Председательствовал на этом собрании митрополит Новгородский АРСЕНИЙ, он же СТАДНИЦКИЙ, обвиняемый ПО настоящему делу.
Предметом обсуждения явилось первое послание, так называемого патриарха ТИХОНА, датированное 19-го января 1918 г. и содержащее в себе общую оценку декретов Советского правительства по ряду вопросов непосредственно затрагивающих сферу церковной жизни. Таковым был раньше всего декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, вызвавший к себе самое неприкрытое отрицательное отношение церковников.
Выражая свое негодование по поводу разнообразных актов пролетарской диктатуры, нагло квалифицирующихся "кровавыми расправами" и "сатанинским делом", послание анафемствует сторонников Советской власти и заклинает "всех верных чад православной церкви не вступать с такими извергами рода человеческого в какое-либо общение".
Послание, написанное лично ТИХОНОМ-БЕЛЛАВИНЫМ, как это видно из собственноручной надписи его на одной из копий этого послания убеждает паству, "если нужно будет и пострадать за дело Христово", пастырей же зовет к организации противосоветских духовных союзов для защиты прав церкви православной".
Церковный Собор, как будто бы только и ждал этого призыва. Помощники ТИХОНА, дворяне, князья, графы - члены этого Собора, горячо и с живостью откликнулись на голос патриарха, стараясь оправдать и поддержать этот первый акт борьбы - и позицию занятую со стороны церкви и в данном случае ТИХОНА, и его вмешательство в политику.
"Но первая уже из указанных заповедей: не пожелай скота ближнего твоего, - есть уже вмешательство в политику", - говорил граф ОЛСУФЬЕВ, требовавший отказаться от всяких компромиссов с "этими разбойниками".
"Митрополит ФИЛИПП при Иоанне Грозном вмешивался в политику", Патриарх ГЕРМОГЕН не говорил, что политика не его дело, а прямо понял, что ему надо стать в лагерь Минина и Пожарского, а не Тушинских воров. Ясно, что он вмешивался в политику".
Протоиерей ХОТОВИЦКИЙ, осужденный Московским Революционным Трибуналом на 10 лет тюремного заключения, за контр-революционную деятельность, во время изъятия церковных ценностей в Москве, воодушевленно прославлял патриарха за его "мужественное обличение врагов церкви", т. е. Советское Правительство, и развивал мысль об организации всенародных выступлений в виде крестных ходов с хоругвями, - сюда, к своему отцу, под сень Храма Спасителя..."
Ряд других ораторов с радостью говорил о, якобы, существующих в народных массах анти-большевистских настроениях, причем передавали, будто какие-то семинаристы собирались "лучше итти к КАЛЕДИНУ, чем за большевиками..."
Когда граф ОЛСУФЬЕВ стал упрекать духовенство, что оно заговорило лишь тогда, когда у него отбирают лавры - "Помещиков грабили - молчали, отбирали фабрики - молчали, начали грабить лавры - заговорили", - председательствовавший митрополит АРСЕНИЙ откровенно заявил: "Вы не точно передали, будто собор выступил с посланием только после известий о разгроме Александро-Невской Лавры. От имени Собора было составлено послание по поводу разгрома помещичьих усадеб... безразлично к помещикам и монастырям, к церкви и к духовенству. Мы живем одной жизнью, у нас могут быть разногласия, но сословных разногласий у нас нет..."
Так Церковный Собор, а вместе с тем и вся православная церковь сама разоблачила свою истинную сущность, как орудия осуществления господства помещичьих и торгово-промышленных слоев и борьбы за их классовые интересы. В то время, когда русские трудовые массы не-человеческими усилиями пытались сбросить с себя ярмо вековой кабалы и угнетения, православная церковь, во главе, по зову и под личным руководством посаженного помещиками на церковный престол ТИХОНА-БЕЛЛАВИ-НА, пыталась сохранить это ярмо и впредь, повела бешенную борьбу против революционных стремлений трудящихся.
В тех же целях, в качестве практических мер борьбы было намечено:
а) Произнесение коротких и ясных проповедей ("как у большевиков", говорил автор этого предложения, генерал АРТАМОНОВ).
б) Всенародные моления с крестными ходами.
в) Отлучение от церкви.
г) Закрытие церквей в бунтующих приходах.
д) Привлечение к делу агитации православных граждан. Что эти средства трактовались как средства политической
борьбы и иначе никем из участников не понимались, показали последующие шаги тихоновцев".
Мероприятия Советской власти, как-то: реквизиции жилых и пустующих помещений лавр, с передачей их со всем инвентарем И ценностями в ведение и распоряжение Рабоче-Крестьянского Правительства, изъятие из рук духовенства необходимых Государству типографий и другого имущества, - вызвали со стороны Собора, Синода и патриарха острую реакцию, выразившуюся в целом ряде контр-революционных актов, содержавших в себе мероприятия, как организационного характера, так и прямой призыв К борьбе с Советской властью. В ряде заседаний (22,24,25 января 1918 г.) декреты и распоряжения Советской власти подвергаются ожесточенным нападкам, причем Собором вопрос об отношении верующих к власти Советов ставится ребром.

[Странник]

Прот[оиерей] ЦВЕТКОВ предлагает точно определить норму поведения церковных людей в отношении с "этими негодными людьми", представляющими собой нынешнюю власть, настаивая одновременно на необходимости слово "большевизм" заменить другим словом "сатанизм".
Свящ[енник] ВОСТОКОВ объявлял, что "единственно законное и действительно избранное народом собрание" - есть Собор м, пользуясь набором бранных слов, пытался дать анализ социалистического движения, возглавляемого Интернационалом, как логического завершения "Февральского клятвопреступления", пересыпая в то же время свою речь антисемитскими выкриками, вроде следующего: "мы свергли царя и подчинились евреям".
"Масонство, социализм и интернационал - все вместе стремятся ограбить народную душу... Единственное спасение русского народа - православный русский мудрый царь..."
Другой Член Собора, проф. ГРОМОГЛАСОВ, ныне осужденный приговором Московского] Рев. Трибунала по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей, как и ряд других ораторов, восхваляя контр-революционные выступления ТИХОНА, предлагали точно установить, кто именно враг церкви, чтобы без-пощадно разить его оружием отлучения, с одной стороны, и мобилизовать на спасение церкви все церковное общество, с другой.
В результате всех этих разсуждений и взаимно-подстрекательского велеречия, Собор принял два важных постановления. В первом из них определяется ряд мероприятий по распространению контр-революционных воззваний ТИХОНА, а именно, предписывается: разослать в консистории по одному экземпляру посланий, с предложением, чтобы консистории: а) немедленно их перепечатывали, б) принимали меры к прочтению в церквах и распространению по епархии; в) оповещали, что право перепечатки предоставляется всем, г) призывали братства, монастыри, приходские советы и прочие церковные организации к содействию в распространении этих воззваний.
Вся церковная организация, сверху до низу, от Синода до Приходского Совета и отдельного священника, превращается таким образом в один, стройно-работающий, регулируемый опытной рукой генерального штаба святейшей контр-революции, механизм, подготовляющий взрыв Советского Рабоче-Крестьянского Правительства.
Вторым актом неменьшего контр-революционного значения, явилось постановление Собора от 27-го января 1918 года по поводу декрета СНК об отделении церкви от государства.
Повторяя в вводной части обычно-клеветнические измышления о "неслыханных" насилиях, чинимых Советской Властью, и даже убийствах, кощунствах и издевательствах над служителя -ми культа, постановление критикует в резких выражениях контр-революционного характера декрет 23-го января 1918 г. и заявляет, что изданный Советом Народных Комиссаров декрет представляет собой, под видом закона о свободе совести, злостные покушения на весь строй жизни православной церкви и акт открытого против нее гонения; это постановление заканчивается следующим призывом: "помятуя о молитвах святых подвижников, коими неоднократно в дни тяжелых испытаний спасалась Россия, Собор призывает весь род православный также, как и встарь, сплотиться вокруг храмов, монастырей и обителей для защиты попираемой святыни... Да свершится же праведный суд божий над дерзновенными хулителями и гонителями церкви и пусть помнят все верные ее сыны: нам приходится вести борьбу против темных деяний сынов погибели за все то, что нам, православным и русский, дорого и свято, за все то, без чего и самая жизнь не может иметь для нас цены..."
Параллельно с этим постановлением Собор выпускает еще одно особое воззвание к народу, содержащее в себе в еще более наглой и циничной форме те же клеветнические выпады, какие были отмечены в указанном выше соборном постановлении, и конкретный призыв к организации "союзов для защиты заветных святынь".
"На деле показывайте", говорится в этом послании, "что вы вняли голосу отца и вождя своего духовного, святейшего патриарха ТИХОНА... лучше кровь свою пролить и удостоиться вен-
ца мученического, чем допустить веру православную врагам на поругание..."
Таким образом, постановление Собора и послание ТИХОНА содержат в себе прямые призывы не только к неисполнению законов и сопротивлению властям, но и к мятежу и убийству, являясь доказательством использования церковной организации и религиозных предразсудков с политическими целями, что полностью укладывается в понятие преступных деяний, очерченных 62-й и 119 ст. ст. Уголовного Кодекса Республики.
Раз установленная политическая линия выдерживалась затем ТИХОНОМ-БЕЛЛАВИНЫМ все время последовательно и стройно. Оффициально заявляя о своем невмешательстве в политику, б[ывший] патриарх ТИХОН, продолжая играть роль духовного вождя русского народа, не упускал, однако, ни одного случая из русской политической жизни, который можно было бы использовать в целях контр-революционной борьбы с Советской Россией.
Особенно благоприятным моментом в этом смысле являлись:
а) Брест-Литовские переговоры с Германским империалистическим правительством, происходившие в тяжелой обстановке, созданной гражданской войной с врагами Рабоче-Крестьянской Власти внутри страны, с одной стороны, и неопределенным полувоенным состоянием на внешних границах, требовавшем максимального напряжения военных сил и средств, с другой, и
б) генеральская контр-революция во главе сначала с КАЛЕДИНЫМ, а потом КОРНИЛОВЫМ, АЛЕКСЕЕВЫМ, ДЕНИКИНЫМ и МАРКОВЫМ, (бежавшими из Быховской Тюрьмы), организовавшими так называемую добровольческую армию.
Одновременно Советским войскам приходилось вести энергичную кампанию против гайдамаков, поддерживаемых Империалистическими войсками Германского и Австрийского Правительств, вынудивших наши войска оставить Киев, Полтаву, Харьков и отдавших Украину под власть Украинской Рады.
Тягчайшие условия мира, навязывавшиеся нам мощным империалистическим врагом юнкерской Германской империей, были 10-го февраля 1918 г. нашей мирной делегацией отвергнуты. 18-го февраля Германское Командование прервало мирные переговоры и перешло в наступление. 3-го марта Советское Правительство вынуждено оказалось подписать договор...
С неистовым злорадством и беснованием встретили этот вынужденный акт Рабоче-Крестьянского Правительства все враги его. Но наибольшего своего напряжения эти чувства достигли в воззвании б[ывшего] патриарха ТИХОНА от 5/18-III 1918 года, обрушившегося на голову Советской Власти под лицемерным титулом "смиренного патриарха"...
"Тот ли это мир, спрашивает ТИХОН-БЕЛЛАВИН, о котором молится церковь, которого жаждет народ?"
Отвечая на этот вопрос, ТИХОН-БЕЛЛАВИН в своих анти-советских целях сознательно извращает исторические факты, представляя дело так, как будто-бы, например, Киев - "мать городов русских, колыбель нашего крещения, хранилище святынь", как выражается Беллавинское послание, "перешел в руки Германско-Гайдамацких насильников не в результате предательства дворянско-буржуазных и так называемых демократический партий, а по доброму желанию большевитского правительства".
Параллельно с этим рисуется заведомо-лживая картина гражданской войны, когда "усиливается голод и чтобы ослабить его, будто бы грозят даже изгонять из столиц мирных жителей, незнающих где преклонить им главу..."
Объявляя этот мир позорным, послание обращается к русскому народу, называя его "обольщенным" и призывая его прекратить свою классовую борьбу ("разделять родную страну на враждующие страны") и молить бога, чтобы он "даровал нам мужей разума и совета, верных велениям божьим, которые поправили бы содеянное злое дело, возвратили отторгнутых и собрали расточенные..."
К вопросу о Брест-Литовском мире гр. ТИХОН-БЕЛЛАВИН возвращается неоднократно, варьируя мысли, высказанные им в послании от 5-го/18-го марта 1918 г., но особенно подробно он останавливается на н4м в своем обращении к Совету Народных Комиссаров от 13-26-го октября 1918 г.
Взяв за эпиграф стих из евангелия от Матвея (XXVI, 52) -"все взявшие меч мечем погибнут", обвиняемый ТИХОН-БЕЛЛАВИН берет на себя дерзость выступить против Правительства Рабоче-Крестьянского Государства с контр-революционными выпадами, называемыми им "горьким словом правды", в действительности же являющимися обычной монархическо-буржуазной агитацией противо-пролетарского характера.
В этом обращении гр. БЕЛЛАВИН, он же т. н. патриарх ТИХОН, обвиняет Советскую власть в том, что она дала русскому народу "камень вместо хлеба и змею вместо рыбы", хорошо, однако, понимая, что тяжелые продовольственные затруднения,
переживавшиеся в то время Республикой, являлись прямым следствием контр-революционных саботажа, блокады, кулацких восстаний и генеральско-белогвардейских войн против Власти Крестьян и Рабочих.
"Народу, изнуренному тяжелой кровопролитной войной, вы обещали дать мир без аннексий и контрибуции", продолжает ТИХОН-БЕЛЛАВИН и восклицает: "от каких завоеваний могли отказаться вы, приведшие Россию к позорному миру, унизительные условия которого даже вы сами не решились обнародовать полностью. Вместо аннексий и контрибуций великая наша родина сама повоевана, умалена, расчленена и в уплату наложенной на нее дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото..."
Это обращение было издано гр. БЕЛЛАВИНЫМ в октябре после 4-го Съезда Советов, одобрившего политику СНК и ратифицировавшего Брестский мир.
"Не России нужен был заключенный Вами позорный мир с внешним врагом", продолжает ТИХОН, "а вам, задумавшим окончательно разрушить внутренний мир", подменившим "отечество - бездушным интернационалом" и стремящимся "руками русских рабочих и крестьян доставить торжество призраку: мировой революции..."
В этом же обращении к Совнаркому и с теми же контр-революционными целями гр. ТИХОН-БЕЛЛАВИН обвиняет Правительство Советов в том, что "соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы", оно .."отуманило его совесть и заглушило в нем сознание греха. Но какими бы названиями не прикрывались злодеяния - убийство, г насилие и грабеж останутся тяжкими и вопиющими к небу об отмщении грехами и преступлениями".
Гр. ТИХОН-БЕЛЛАВИН особенно возмущается отнятием у капиталистов фабрик, заводов, капиталов; отнятием у помещиков земли, скота, усадеб; изъятием у буржуазии излишней мебели; вселением в буржуазные квартиры живущих в мрачных и сырых подвалах и провалившихся чердаках пролетариев; установлением классового пайка, гарантирующего минимальное и, к несчастью, скудное пропитание голодающим рабочим за счет излишней сытости состоятельных классов населения.
За эти "преступления" Советской Власти, ТИХОН-БЕЛЛАВИН и призывает гнев своего бога на голову Рабочего Правительства.
Голод, холод, народные бедствия - во всем повинна Советская Власть, с которой, как грозится патриарх, - "взыщется всякая кровь праведная, вами проливаемая (Лук. XI, 51) и от меча погибнете сами вы, взявшие меч (Матв. XXVI, 52)". Это воззвание было распространено тихоновцами не только в пределах РСФСР, но было перепечатано и распространено в стане Деникина, причем, так называемое русское бюро печати77 сопроводило его следующим примечанием: "это послание великого страдальца за православную веру и русскую землю - святейшего ТИХОНА, патриарха Московского и всея России, издано еще 13/26 октября, в день празднования Лениным и Бронштейном годовщины своего владычества. Послание это, являвшееся причиной заточения патриарха, конфисковано большевиками и только теперь по экземпляру, проникшему через Одессу, напечатано в "Вел[икой] России", откуда мы его заимствуем"... Таким образом, б[ывший] патриарх ТИХОН вдохновлял не только контр-революционные круги, которые еще гнездились в пределах Советской России, но и далеко за ее пределами.
Примечание "Русского Бюро печати" о том случайном пути, которым обращение бывшего патриарха будто-бы дошло до эмигрантских кругов, впрочем, ни в малой степени не соответствует действительности. Подробное обследование в этом направлении привело к совершенно иным выводам.
На самом деле между ТИХОНОМ-БЕЛЛАВИНЫМ и вождями зарубежной контр-революции установилась с первых дней октябрьской революции тесная и непрерывная связь, непрекращавшаяся, в сущности говоря, ни в один из периодов борьбы белых против Красной Республики.
По признанию самого обвиняемого БЕЛЛАВИНА, во время гражданской войны 1917-1919 годов, он оказывал Деникину и Колчаку моральную поддержку. На деле, однако, поддержка эта была иного рода. На юге России, где царствовал тогда Деникин, Краснов и другие "правители", рука об руку с Тихоном действовал Антоний ХРАПОВИЦКИЙ, состоявший руководителем Высшего церковного Управления Ставропольского Церковного Собора, организованного с благословения ТИХОНА, членом же Синода В.Ц.У. был архиепископ Новочеркасский МИТРОФАН, с которым ТИХОН все времяг находился в непосредственной" связи.
Оба - крайние реакционеры и монархисты, боровшееся против Советской Республики под открыто-выброшенным лозунгом: "за царя из дома Романовых". От них к б[ывшему] патриарху ТИХОНУ в течение 1918-1919 г.г. неоднократно приезжал какой-то, следствием точно неустановленный "Федя", привозивший деловые бумаги от Киевского Антония и Новочеркасского Митрофана. Каким именно путем этот "Федя" перебирался через фронт, следствию установить не удалось.

[Странник]

Осенью же 1918 г. ТИХОН вошел в оффициальную связь с гетманом СКОРОПАДСКИМ, в лице его Уполномоченного КРИВЦОВА, посетившего б[ывшего] патриарха со своим адъютантом. Гр. БЕЛЛАВИН ТИХОН дал ему свое благословение на "его деятельность". Гетманское Правительство, безоговорочно признававшееся ТИХОНОМ, хотя по его словам "гетман пока еще не государь", проявляло, и со своей стороны, по отношению к ТИХОНУ внимание, сообщая ему по радио о состоявшемся избрании Киевского епископа.
К этому времени же относится связь обвиняемого БЕЛЛАВИНА и с Архангельскими церковниками - белогвардейцами, хлопотавшими тогда через архиепископа Кентерберийского об оставлении в Архангельске английских войск, о чем ими и было сообщено в Москву ТИХОНУ через находившегося в это время здесь архиепископа НАФАНАИЛА.
Епископ ПАВЕЛ, протоиерей кафедрального Собора ЛЕЛЮ-ХИН и ряд других лиц высшего духовенства в Архангельске, вели бешенную агитацию против Советской России, принимая на себя и прямую заботу о формировании партизанских отрядов, их снаряжении и снабжении. Священник ЛЕЛЮХИН лично ездил в Лондон, где добивался присылки в Архангельск английского десанта.
"Мы гордимся", - ораторствовал перед архангельцами этот белогвардейский проповедник, наемник англо-франко-американского капитала, "что благородная Великобритания, великодушная Америка, давно любимая нами, испытанная в честности - прекрасная Франция и мужественные друзья наши, народы иных союзных с нами стран, протягивают нам в горе нашем сильную руку братской помощи..."
"На нас смотрит с надеждой честный русский народ, еще томящийся в тяжелой неволе у немцев и их наемников большевиков..."
Все это хорошо было известно гр. БЕЛЛАВИНУ, который, однако, как сам он это признает, ничего не считал нужным сделать в осуществление своего собственного предписания от 19 января 1918 года (невмешательство духовенства в политику), прикрыв-шись формальной отговоркой, что с Архангельском не существовало прямой связи и что архиепископ НАФАНАИЛ, ответственное по Архангельской епархии лицо, находился тогда в Москве.
В июле же 1919 года гр. БЕЛЛАВИНЫМ была установлена связь с контр-революционерами в Ставрополе, где происходил Собор с участием генерала ДЕНИКИНА. О Соборе был своевременно извещен ТИХОН запиской "на клочке бумаги".
Следствием было также установлено, что преступные сношения со своими зарубежными единомышленниками б[ывший] патриарх ТИХОН осуществлял при помощи иностранных миссий. Так, например, в апреле месяце 1921 г. за № 534 и в другой раз за № 536 были из Высшего Церковного Управления за подписью ГУРЬЕВА и митрополита ЕВСЕВИЯ отправлены в Эстонскую Миссию три пакета, адресованные епископу Ревельскому АЛЕКСАНДРУ, с просьбой переслать их архиепископу Финляндскому и преосвященному ЕВЛОГИЮ, находившимся заграницей.
Из признаний же, сделанных в процессе следствия б[ывшим] патриархом ТИХОНОМ и обвиняемым ГУРЬЕВЫМ, явствует, что подобные же сношения имели место через Секретаря Польской Миссии в Москве с Польшей, а через епископа Рижского ИОАННА - с Латвией, причем показаниями ГУРЬЕВА установлено, что в пакеты, содержащие в себе будто бы оффициальную переписку с заграничными автокефальными церквами по деловым вопросам церковного Управления "вкладывались собствен -норучные письма б[ывшего] патриарха".
Иллюстрацией того, какой характер носила эта личная переписка ТИХОНА с "автокефальными церквами" могут служить, имеющиеся в распоряжении следствия с одной стороны письма АНТОНИЯ из заграницы - где этот Тихоновский корреспондент сообщает о своей работе с Врангелем, и письма самого ТИХО -НА, с другой, в которых он пишет о том, что "опричники расстреливают нас, как куропаток: за епископом МАКАРИЕМ, ВАР-СОНОФИЕМ, о. ВОСТОРГОВЫМ сей участи подверглись (по слухам) А. АНДРЮШИН, Е[пископ] ЕФРЕМ и ВАРЖАНСКИЙ А., может быть, их участь лучше, чем нас оставшихся. Теперь многие из нас бегут к вам, но вы к нам погодите..."
Какого характера была эта связь еще более ясно доказывается писанием... другого черносотенного церковного деятеля, члена Собора, епископа АНДРЕЯ Уфимского, бывшего князя УХТОМСКОГО, набрасывающего из-за фронта целую программу деятельности "тихоновцев" внутри России.
Глубоко проникнутый идеями борьбы с советской властью, особенно укрепившимися в нем, несомненно, под влиянием его участия в "соборных" работах под руководством бывшего патриарха ТИХОНА, епископ Уфимский АНДРЕЙ, член Сибирского Соборного Совещания 1918-1919 г. г.78 б[ывший] Заведующий духовенством армии Колчака и деятельнейший сподвижник черного адмирала по формированию "крестовых дружин" и "проповеднических отрядов", в своих черносотенных листках, кощунственно присвоивших себе название "За родную землю", откровенно выбалтывает за рубежом Советской России планы '^гихоновцев".
"Русский народ, жестоко обманутый большевиками", пишет бывш[ий] князь, "и их проклятыми Совдепами, должен быстро сформироваться около своих приходских советов, вполне демократических организаций, наиболее близких для русского народа", и требует чтобы в это "церковно-народное общество", непременно вошли и русская интеллигенция и русская буржуазия. В своей статье № 4 журнала "Народ-хозяин" от 5-го октября 1918г., УХТОМСКИЙ спрашивает:
"Возможен ли блок приходских советов с с[оциал-] р[еволю-ционе]рами", и отвечает: "должен оговориться, что, эта партия для меня из всех остальных самая близкая... Теперь церковноприходские советы и партия с[оциал-] Р[еволюционе]ров должны составлять ЕДИНОЕ НЕРАЗРЫВНОЕ ЦЕЛОЕ..."
"Что касается русских социал-демократов", продолжает Андрей УХТОМСКИЙ, "то и они, вероятно, скоро убедятся, что церковь для них родная мать, а не враг, что церковь открывает для них свои объятия и что радость человеческая имеет основания не в классовой борьбе, а в братской взаимопомощи..."
Готовя, таким образом, союз братской взаимопомощи с желтыми социалистами, лично Андрей Уфимский в то же время держит крепкую связь с генералом АЛМАЗОВЫМ-ГРИШИНЫМ, пробирающимся из Гурьева "на одну из пристаней на Каспийском море, не занятых большевиками".
Подробно информируя УХТОМСКОГО о положении дел на Северном Кавказе, генерал АЛМАЗОВ-ГРИШИН сообщает, ему, что власть здесь (в районе гор. Петровска) осуществляется казане-крестьянским съездом и полковником БИЧЕРАХОВЫМ, "держащим связь и получающим денежную и техническую помощь от англичан, отряды которых находятся в Энзели (Персия)". "В освобожденных частях Терской Области, в Моздоке, заседает власть в лице казачье-крестьянского съезда, во главе которого стоит Георгий БИЧЕРАХОВ (браг)... Общее направление Кавказских Правительств оборонческо-социалистическое..." На случай финансовых затруднений генерал АЛМАЗОВ указывал УХТОМСКОМУ обращаться к какому-то штабс-капитану ЗУБОВУ, у которого, по словам генерала, "есть крепкие связи в финансовых кругах..." Эс-эры, меньшевики, финансовая буржуазия, помещики, офицеры, генералы, князья-диктаторы, английские наемники из "истинно-русских" людей, иностранные империалисты, - вот тот черный клубок, в котором вокруг ТИХОНА сплетались через Андрея УХТОМСКОГО, казака- ГАГУШЕВА (ГАГУШКИНА, казака Уральского войска), ЕВЛО-ГИЯ, НАФАНАИЛА и др.ж деятелей церковного Собора.
Преступное руководство б[ывшим] патриархом ТИХОНОМ контр-революционной работой в областях, занятых белыми, обнаруживается и при рассмотрении церковно-черносотенных подвигов другого деятеля б[ывшего] епископа Ростовского АРСЕНИЯ, разоблачившего, что при предполагавшемся занятии Москвы ДЕНИКИНЫМ все постановления Ставропольского Собора должны были быть представлены на утверждение быв -шего патриарха ТИХОНА, ЗАДНИМ ЧИСЛОМ, с одной стороны, и что, с другой, им оглашались воззвания бшвш[его] патриарха, содержащие в себе, по его же собственным словам, "указания, направленные против отношения большевиков к церкви", в действительности же, направленные против Советской Власти вообще. В таком же духе выпускались АРСЕНИЕМ воззвания Юго-Восточного Поместного Собора, справедливо указывавшего в одном из таких воззваний, что эта контр-революционная агитация ведется "не без мысленного благословения святейшего отца нашего ТИХОНА, патриарха Московского и всея России, через отделяющие нас от него преграды вражие"... Выше, впрочем, было показано, что связь "святейшего" ТИХОНА с Ставропольским Собором и белогвардейцами была отнюдь не "мыслимая", а совершенно реальная, как реальны были и Тихоновские благословения.
О той же связи говорит также и обращение б[ывшего] протопресвитера военного и морского духовенства и свящ[енника] быв[шей] царской ставки и быв[шего] товарища председателя Церковно-Поместного Собора в Москве ШАВЕЛЬСКОГО, за № 971 от 16 июля, в котором от имени Высш[его] Церк[овного] Управления заявлялось, между прочим, что "у нашей Jr. e. белой) армии и государственной власти - одна цель и желание: скорее освободить истерзанную родину от насильников и грабителей -большевиков". А в это Высшее Церковное Управление, поддерживавшее связи, хотя и не безпрепятственные с ТИХОНОМ, входили такие деятели Собора, как б[ывший] князь и проф. Евгений ТРУБЕЦКОЙ, автор послания Собора по поводу декрета 23 января 1918 года об отделении церкви от государства. Но и внутри России программа УХТОМСКОГО не осталась только на бумаге.

[Странник]

Следствием было установлено, что в этот же период времени (конец 1918 г. - начало 1919 г.) б[ывший] патриарх ТИХОН вел переговоры с представителями крупнейших контр-революцион-ных организаций, известных под именем Тактического Центра и Национального Центра, стремившихся, как это было с точностью выяснено судебными властями к свержению Советской Власти и установлению в России генеральской диктатуры, знаменующей реставрацию капиталистического строя и дореволюционных порядков.
Видные деятели Тактического Центра, в свое время осужденные за свою контр-революционную деятельность С. М. ЛЕОНТЬЕВ, Д. М. ЩЕПКИН и С. Д. УРУСОВ информировали гр. БЕДЛАВИНА-ТИХОНА о своей преступной работе, получили от него советы и "благословение" вместе с пожеланием этой работе успеха.
От лица "Национального Центра" в этот же период времени гр. БЕЛЛАВИНА-ТИХОНА посетили деятели этой организации С. А. КОТЛЯРЕВСКИЙ и А. В. КАРТАШЕВ, при чем эти последние, по признанию С. А. КОТЛЯРЕВСКОГО имели с обвин[яе-мым] ТИХОНОМ беседу о наличии в Москве антисоветских организаций, ставивших себе целью борьбу с Советской Властью, в целях замены ее буржуазно-демократической Властью.
Вслед за изданием Правительством декрета от 23-го января... 1918 года об отделении церкви от государства и под непосредственным влиянием и в прямой связи с Соборным постановлением от 25-го января того же года, которым "весь народ православный "призывался" сплотиться после, как и встарь вокруг храмов и монастырских обителей для защиты попираемой святыни", по всей стране началось широко задуманное церковниками движение по организации такого сплочения.
Эта задача для инициаторов и защитников такого движения значительно облегчалась тем, что отдельные группы контр-революционно-настроенных церковников уже в первых числах ян-варя обнаружили стремление положить начало правильно оформленным в организационном отношении ячейкам будущего объединения.
Так, 11-го января 1918 г. в Москве состоялось собрание так называемого пастырского союза, на котором рассматривался по докладу свящ[енника] МЕДВЕДЯ, вопрос об устройстве при церквах и приходах особых братств.
Эти братства, по мысли доклада, должны были "служить средством организации всех истинно церковных (не верующих, а именно "церковных") элементов, в целях защиты православной церкви от нападок со стороны врагов".
6-го января организовалась под руководством известного монархиста священника ВОСТОКОВА "Община св. животворящего креста", причем "Московские Церковные Ведомости" указывают, ссылаясь на этот факт, на "усиленную деятельность", которую проявляют приходские собрания "под влиянием катастрофических событий, какие совершаются перед нашими глазами".
28-го января с/г. приходами и церквами по директивам Собора и б[ывшего] патриарха ТИХОНА был совершен торжественный крестный ход и молебен "об избавлении церкви .от воздвигнутого на нее Народными Комиссарами гонения". Накануне же, как повествуют об этом "Московские Церковные Ведомости" (№ 3), в церквах служились торжественные всенощные, за которыми проповедники говорили о значении декрета Народных Комиссаров и читали составленные по этому поводу Соборные послания. В некоторых случаях совершалась общая исповедь, а за литургией исповедовавшиеся принимали, так называемое, причастие.
Таким образом, путем разнообразных агитационных и организационных приемов, "тихоновцы" подготовляли почву, на которой их руками и начало воздвигаться здание будущей организации, усвоившей себе название "Совета объединенных приходов гор. Москвы", он же "Союзный Совет".
В циркулярном письме благочинным уездов Московской губернии, Совет так характеризует цели, задачи, состав и содержание работ своей организации с момента ее возникновения - 30-го января 1918г. "До последнего времени общие собрания и совет должны были сосредоточивать свои занятия на вопросах наиболее неизбежных, в свя$и с переживаемыми исключительны -ми обстоятельствами. Так были всесторонне рассмотрены и об -суждены различные меры по охране церквей с 0х святынями, разного рода церковных имуществ; вопросы, связанные с запре-
щением школьного преподавания закона божия; была организована добровольная охрана святейшего патриарха; дано полномочие представителям приходов, по желанию святейшего патриарха, войти в переговоры с Народными Комиссарами об отмене распоряжений, посягающих на свободу и самую жизнь народной веры и православной церкви".
Следствием было, однако, установлено, что "некоторые меры", о которых говорит этот циркуляр, были не только обсуждены, но подробно и конкретно разработаны. Так, например, на первом же заседании "Союзного Совета" под председательством А. Д. САМАРИНА, впоследствии за свою контр-революционную деятельность осужденного по делу, так называемого "церковников" была выработана по охране храмов от "захвата большевиками" следующая мера, как о ней рассказывают "Московские Церковные Ведомости" (№ 3 стр. 6): "при нападении большевиков", читаемый3 здесь, "настоятель храма должен заявить, что храм представляет собственность прихода и что он не отдаст его, пока все прихожане не явятся и не засвидетельствуют, что они не хотели отдавать свою святыню. Если нападение совершится неожиданно, то настоятель обязан созвать прихожан УДАРОМ В НАБАТ".
В постановлении же Временного Совета объединенных приходов от 30-го января указывается даже на необходимость, (п. 5) если "по близости есть другие храмы, войти с ними предварительно в соглашение, чтобы и в них раздался тревожный звон, по которому население окрестных приходов могло бы притти на помощь и своей многочисленностью дать отпор покушению на церковь".
Как видно из циркуляра, центральной фигурой, религиозным авторитетом которого цементировалась вся эта контр-революционная организация, вдохновителем и руководителем ее являлся патриарх ТИХОН.
Циркуляр призывал уезды примкнуть к Совету и прислать своих делегатов.
Этот "Совет объединенных приходов", как это видно из его "Еженедельника", руководимый такими испытанными техниками контр-революции, как САМАРИН, УСПЕНСКИЙ, ПОЛОЗОВ, КУЗНЕЦОВ и другие, в свое время привлеченными к суду, судимыми и осужденными, явился основным центром противо-советского движения: Совет брал на себя и осуществлял распространение контр-революционных посланий Собора и ТИХОНА, брошюр вроде "Расстрел Московского Кремля" и т. д. и т. п.
Совет энергично пропагандирует идею о набатном звоне, рекомендуя прибегать к этому средству во всех случаях, когда следует, в осуществление контр-революционных планов, поднять на ноги и бросить против Правительства темные толпы фанатизированных людей... Вынося постановление об организации защиты патриарха", Совет писал: "если бы оказалось нужным, они (защитники) должны принять все меры к отвращению и даже предупреждению опасности для святейшего патриарха, а в случае обнаружения таковой, немедленно всеми способами, в том числе и набатным звоном ближайших церквей, должны были созвать православную Москву на защиту своего отца и, конечно, не ОРУЖИЕМ, А СПЛОЧЕННОСТЬЮ своею дать отпор покушающимся на личность патриарха. Патриарх с благодарностью принял это" предложение, как проявление любви богом ему вверенной паствы"... Нечего и говорить, что указание на необходимость дать отпор "не оружием, а сплоченностью своею", является просто иезуитски-военной хитростью, прикрывающей легальными или полулегальными формами определенно-нелегальную сущность дела... События в ряде мест Звенигородского уезда, Павловского пасада и другрих] показали, что созываемые набатом и тоже безоружные фанатики церкви разбивали головы и убивали оказавшихся предметом их исступления красноармейцев и коммунистов.
Заняв такую, по существу и по вызванным этим последствиям, воинствующую позицию, Совет особо подчеркивал свою непримиримость по отношению к Советской власти тем, что, обращаясь, согласно директивам ТИХОНА-БЕЛЛАВИНА к Совету Народных Комиссаров с резким протестом против его мероприятий по ликвидации церковных прав собственности на различного рода имущества, трактовал1' ее в своих решениях как фактическую, а не законную власть.
Явно односторонне и тенденциозно освещая различные факты общественной жизни, протест этот, подписанный товарищем Председателя Собора А. Д. САМАРИНЫМ, требовал отмены этих декретов и распоряжений, грозя иначе невозможностью добиться "религиозного успокоения ста миллионов православного русского народа". Этот протест, пытавшийся запугать Правительство и подстрекнуть против него невежественных людей, был вручен СНК-«у 4 членами Собора и тремя представителями "Совета Объединенных приходов".
Спустя 2-3 недели (22 марта / 4 апреля 1918 г.) Собор и Совет вторично пытались вынудить у Правительства отказ его от
мероприятий, пользуясь тем же приемом запугивания "народным безпокойством" и, таким образом, фальсифицируя голос народных масс.
"Совет Объединенных приходов" не ограничивался в своей преступной деятельности пределами Советской России, но как это было установлено приговором Московского] Рев. Трибунала от 11-16 января 1920 г., входил в общение с зарубежной контр-революцией в лице дворянских и других организаций -обстоятельство, само по себе не представляющее ничего неожи -данного, если принять во внимание, что во главе Совета, кроме А. Д. САМАРИНА, бывшего при царском строе обер-прокурором Синода, стояли" такие заядлые реакционеры, как бывш[ий] присяжный поверенный и юрисконсульт Синода Н. Д. КУЗНЕЦОВ, бывший Председатель религиозно-философского общества и видный деятель царского режима РАЧИНСКИЙ и, наконец, знаменитый организатор погромов и один из виднейших вождей "Союза русского народа" священник ПОЛОЗОВ и друг[ие].
Такое же движение было организовано церковниками в Петрограде, причем и здесь исходной точкой являлось постановление Церковного Собора о приходе (определение Собора от 7 апреля 1918 г.) с той лишь, конечно, оговоркой, что действительное содержание приходского строительства далеко уходило от тех невинных задач, которые были очерчены в 177 статьях оффициально-изданного определения, и в нем содержались ряд" мероприятий по борьбе с "вредными в религиозном и нравственном отношении книгами, брошюрами и листовками". Истинные цели организации приходов и их объединения для Питерских церковников, как и для Московских, лежали в иной плоскости.
Декрет 23-го января, грозно поставивший перед церковными людьми вопросы об изъятии из рук церкви имущества и школы, был понят, и вполне справедливо, как начало конца господства эксплоататорских привиллегий духовенства. И вопросы материального благополучия церкви, укрепления материальных основ ее существования толкали властно и решительно к организации сил, способных, по мнению церковников, удержать в их руках уходящее от них богатство.
Нужно сплотиться, нужно собрать силы в один грозный кулак, удары которого по голове противника помогли бы сохранить на своих плечах собственную голову.
"Нужно объединение приходских советов, нужно, чтобы в одном центре знали те силы, которыми располагают православные, знали бы те настроения православных, которые господствуют на местах..." (Патр. Ц.Е.В." № 1).
"Братство", читаем там же: "стремится к выработке единой тактики на ме -стах, чтобы повсюду православный народ одинаково знал, ЧТО и КАК ему нужно делать... Братство имеет за собой сейчас сотни тысяч православных людей и оно будет работать на защиту веры и церкви".
Говоря о задачах, стоящих перед церковными людьми, "Вестник" указывал на необходимость сплотиться в Союзы, "крепкие своей верою, своим религиозным воодушевлением", в "деятельную, приходскую общину". Одна головешка и в поле не курится, говорит русская пословица. Наоборот, две-три головешки не только сами разгораются в костер, но зажигают и другие, даже сырые, но соприкасающиеся с ними полена..."
"Братство это должно представлять из себя то центральное крепкое кольцо, в которое со всех сторон входят своими звеньями цепи приходы и безприходных церквей все епархии. По звеньям этих цепей непрерывным током должны нестись с мест известия о жизни, деятельности и нуждах приходов в Цен -тральное кольцо - братство, которое со своей стороны посылает по тем же звеньям обратным током необходимые сообщения и различные распоряжения для сведения, руководства, и исполнения приходов.." ^^
Именно эти цели имущественных привиллегий и преследовали в Петрограде деятели церковной иерархии, учреждая так называемое] "братство приходских Советов Петрограда и епархии". Как именно надо понимать эту работу по организации и объединению и эту защиту веры и церкви, более откровенно и определенно высказывает та обширная литература, которую церковники издавали в это время в менее оффициальном, чем "Епархиальные Ведомости" и т. п. произведения, порядке.
Так, например, в журнале "Церковность" от 11-го февраля 1918 г. черносотенный протоиерей ВОСТОРГОВ открыто писал: "наша обязанность - хотя бы ценою крови, хотя бы под угрозой чинимых над нами насилий и расстрела со стороны современных насадителей свободы, - наша обязанность состоит в том, чтобы защищать сввбоду угнетаемой и попираемой теперь церкви"...
"Тем же, кто решится в нынешнюю страшную годину итти безтрепетно в защиту церкви против штыков и выстрелов современных насильников, советуем для укрепления духа поисповедываться и причаститься. Ибо наступает грозное время. Смерть смотрит нам в очи. Аминь"...
"Борьба, борьба и борьба - вот наш и ваш долг"...
"Есть область - область веры и церкви, где мы, пастыри, должны быть го -товы на муки и страдания,должны гореть желанием исповедничества и мученичества, а вы, пасомые, должны составить около пастырей ту дружину, которая обязана в единстве всецерковном бороться за веру и церковь. К этому и призывает нас теперь наш общий отец святейший патриарх всея России"...
Вот как отвечал ВОСТОРГОВ и иже с ним на воззвание ТИХОНА от 19-го января 1918 г. раскрывая заодно истинный смысл той борьбы, которую должны были повести против Правительства эти "дружины пасомых"...
"Совет Объединенных приходов", "братство приходских советов" и т. п. организации создавались, таким образом, в атмосфере накапливающейся грозы и бури. Все они усиленно подчеркивали в то же время, якобы, МИРНЫЙ характер своей борьбы, но все они звали на улицу, поднимали всех на ноги, сбивали в громадные наэлектризованные толпы и подстрекали к массовым выступлениям против Советской Власти фанатичными проповедями и кликушеской истерией. ВОСТОРГОВ кричал в своей "Церковности" с благословения и одобрения ТИХОНА и Собора: "Ваши церкви хотели сдавать в аренду, церковные Чаши, из которых мы причащаемся, и кресты, коими вас благословляют, хотят взять, оклады с икон содрать, якобы на великую нужду государства, на оплату жалования Красной Гвардии, идущей на новых врагов внутренних. Ваших архиереев арестовывают, ваших священников расстреливают, монахов изгоняют; типографии Синода, лавры, забирают Советы Раб[очих] и Сол[датских] Депутатов и там печатают развращающие народ безбожные книги... Что же мы молчим?.. Разве нет у нас храмов, ПРИХОДСКИХ СОБРАНИЙ, РЕЛИГИОЗНЫХ СОЮЗОВ И ОБЩЕСТВ? Нет улиц и площадей для собраний? Нам даны, по крайней мере, обещаны свободы: слова, печати, собраний, неприкосновенности личности, жилища. Разве все это нельзя использовать на охрану неприкосновенности жилища божия? Тогда - все в храмы! Все - в молитвенные собрания, самые многолюдные, на улицы и площади! В СОБРАНИЯ ПРИХОДСКИЕ, газеты, журналы! Крестными ходами, петициями, заявлениями, протестами, постановлениями, обращениями к власти, самыми решительными - всеми (законными) средствами, всем, что разрешено христианской совестью, мы можем и обязаны проявлять и осуществлять священную борьбу за веру и церковь... Пойдем с крестами, иконами, безоружные, с молитвами и песнопениями - пусть Каины и Иуды нас убивают! Наступают времена итти на мученичество и страдания". А уличный листок, изданный в типографии Рябушинского "Православные люди, объединяйтесь" еще откровеннее выбалтывает тайные мысли и планы князей церкви. Он говорит: "неужели, православные, вы останетесь глухи и немы к происходящему? Неужели Вы позволите людям, захватившим власть на Руси, так издеваться над нами и лишать нас всего святого, без чего, как говорит постановление нашего Собора, и самая жизнь теряет для нас всякую цену? Пора, пора... Объединяйтесь без промедления Объединяйтесь, так зовет нас всех наш Святейший патриарх. Немедля ни од ной минуты, записывайтесь около своих храмов, в свои приходские общины в братство, в православные союзы и в наш союз ревнителей и проповедников православия.

[Странник]

Будьте готовы на подвиг, на великие жертвы достоянием, и даже жизнью. Если надо, умрем за Христа... Православные люди, объеденяйтесь; со Христом и во Христе объединившись, все сделаем для церкви, если надо и умрем..."
Таким образом, истинные цели, преследовавшиеся церковными людьми в деле организации приходских объединений, не оставляют в своей контр-революционности никакого сомнения. Опираясь на авторитет Собора и Тихона, как патриарха, они пытаются вовлечь в среду своих контр-революционных интересов тех, кто продолжал еще по своему невежеству верить в авторитет церкви и кто готов был еще служить орудием в руках церковных эксплоататоров.
Не удовлетворенный, однако, ни своим посланием от 19-го января 1918 года, принятым как прямая директива по собиранию сил с целью противодействия советской Власти, ни той широкой инициативой, которую проявили за этот период времени на местах церковные деятели, разбуженные и поднятые на ноги своим патриархом, Тихон издает 15/28 февраля 1918 г. от своего имени и от имени Синода постановление, которое окончательно должно было [о]формить и организационно укрепить дело объединения приходов, братств, союзов и проч.
Здесь содержатся раньше всего казуистические указания, как, обходя Советские законы, церковные организации могут сохранить за собой церковное имущество (п. 4), выступая под фиктивными наименованиями. Затем даются указания на предмет сплочения монахам (п. 6), учащим (п. 7) по поводу насилий, возможных со стороны прихожан - не замещать мест, занимавшихся удаленными (п. 10). Несколько статей, посвященных вопросам о захвате церковного имущества (ст. ст. 12-15) и о церковных наказаниях (ст. ст. 16-27), рекомендуют, в случае покушения грабителей (и захватчиков) на церковное достояние, бить в набат, рассылать гонцов и т. п. Одновременно с этой прямой контр-рево-люционной работой, та же тактика контр-революционного возбуждения масс верующих проводилась еще и иными способами.
Для наиболее правильного и планомерного руководства организацией противосоветского общественного мнения церковников постановлением Собора от 14/27-111-18 г. патриарха Тихона и В[ысшего] Церковного] Совета - от 11/24-IV-18 г. была создана так называемая делегация из семи лиц, со включением в их число и представителей приходских общин для "защиты пред правительством имущественных и иных прав православной церкви".
Эта делегация логикой вещей тотчас же превратилась в цен -тральную фабрику противосоветских нападок и инсинуаций, сознательно и нарочито подхватывавшую и раздувавшую "легальным способом! вздорные и заведомо лживые сообщения своих местных корреспондентов.
Как наиболее характерное в этом отношении выступление делегации, следует отметить ее обращение в Совет Народных Комиссаров 1 марта 1919 года, в котором излагалась жалоба на оскорбительные действия Советских властей при осмотре мощей, так называемого] святого Саввы, на череп которого один из членов комиссии, яко-бы, несколько раз плюнул. Тщательным расследованием этой жалобы была установлена полная ее вздорность и вымышленность, причем ряд свидетелей, бывших при осмотре мощей (Астафьев, т. Председатель группы верующих; ЯНИЦКИЙ, монах УСПЕНСКИЙ, монах НИКОДИМ и др., единодушно отрицали изложенное в жалобе, при чем монах СЕРАФИМ указал, что автор этой клеветы, иеромонах САВВА в заседании группы верующих отказался подписаться под своим первоначальным заявлением, вследствие чего он, СЕРАФИМ решил, что наш "духовный отец САВВА, что-то плетет не по душе..."
Делегация Церковного Собора, однако, не только требовала расследования и предания суду виновных, но "удаления во всяком случае этих лиц от всякого участия в делах, связанных с религией", вновь пытаясь терроризировать Правительство, что "безнаказанность местных агентов власти, открыто издевающихся над религиозным чувством народа, может производить впечатление в народе, что они получают в этом поддержку от Центральной Советской власти может вызвать в ней недовольство всем Советским строем вообще".
В тот же период времени б[ывший] патриарх ТИХОН находился в сношениях и с заграничными церквами (Норвегия, Швеция), которые ставили себе задачей создание вселенской организации, имеющей своей целью, по выражению СОДЕРБ-ЛУМА, архиепископа УПСАЛЬСКОГО, противостоять "про-тивопагубных и вредных страстей" не только войны, но и революции. В тот же период времени (конец 1917, начало 1918 г. г.) б[ывший] патриарх ТИХОН находился в сношениях с представителями английского и французского правительств, причем первый английский консул ОЛИВЕР, по словам самого гр. БЕЛЛАВИНА, посетил его дважды, передавая, будто-бы, приветствия от архиепископа Кентерберийского, а второй - РЕНЕ-МАР-ШАН передавал б[ывшему] патриарху, как опять сам он это признал в своих показаниях по данному делу (указанный] выше л. д.), о намерении союзников восстановить Восточный фронт против Германии на территории России. Показанием же гр-на РЕНЕ-МАРШАНА было установлено, что в мае-августе 1918 года, он, РЕНЕ-МАРШАН и зав. Отделом пропаганды при Французском Генеральном консульстве в Москве графом де-ШЕВЕЛЬИ, несколько раз посетили гр-на БЕЛЛАВИНА, по поручению французского генерального консула ГРЕНАР как оффициальные представители французского Правительства, что было гр-ну БЕЛЛАВИНУ известно. Во время этих бесед был затронут вопрос о низвержении Советской Власти, восстановлением при помощи чехо-словаков и Японии Восточного Фронта и о высадке с Севера союзных войск. Патриарх ТИХОН по заявлению РЕНЕ-МАРШАНА, отнесся определенно сочувственно к плану союзников, заявляя, что он не признает Брестского мира и на прямой запрос графа де-ШЕВЕЛЬИ, сообщившего б[ывшему] патриарху ТИХОНУ о начале военной интервенции союзников против России, последний ответил, что он благословляет последнюю, лишь бы она не закончилась так неудачно, как "бесплодный опыт Яро -славского дела"... О полученном от гр-на БЕЛЛАВИНА-ТИХОНА благословении было тогда же сообщено французскому консулу ГРЕНАРУ и протелеграфировано в Париж.

[Странник]

Характерно из этих же объяснений самого б[ывшего] патриарха то, что он вел, таким образом, разговор ничего общего с религией неимеющий и чисто военно-политического характера с представителем враждебного советской России Правительства, выслушивая такие соображения представителя этого правительства, которые скрывали в себе враждебные замыслы, угрожающие суверенным правам Пролетарской Республики.
1920-21 г.г. в деле сношения обвиняемого БЕЛЛАВИНА с зарубежной эмигрантщиной характеризуются деятельно поддерживаемой им связью с АНТОНИЕМ ХРАПОВИЦКИМ, ближайшим сподвижником ген[ерала] ВРАНГЕЛЯ, покровительствущего церковным делам, хотя и не отпускающего на них ни копейки, благодаря чему ХРАПОВИЦКОМУ и иже с ним приходилось, по их собственным словам, "почти нищенствовать".
Бросаясь из Белграда в Константинополь, отсюда в Крым, а из Крыма вместе с ген[ералом] Врангелем и со всей армией в ноябре 1920 года "утекая", как выражается Антоний ХРАПОВИЦКИЙ, в Константинополь, он деятельно работает по организации высших церковных управлений, поддерживает связи с Вергуном, с епископом Евлогием, митрополитом Платоном - с самыми заклятыми врагами Пролетарской Революции, старыми деятелями церковного собора и союза монархических организаций; подробно доносит б[ывшему] патриарху ТИХОНУ о всех события эмигрантско-поповской жизни, не упуская ни малейших обстоятельств и подробностей.
Именно через Антония ХРАПОВИЦКОГО, будущего председателя Карловицкого Собора идут к бывшему патриарху ТИХОНУ нити контр-революционной организации, под маской церковных управлений культивирующей самое неприкрытое черносотенство.
Парижская церковная эмиграция связана с ТИХОНОМ через Выборг, где сидит один из клевретов0 патриарха, епископ СЕРАФИМ. Связь с Карловичами у б[ывшего] патриарха вела свое начало еще со времен Юго-Восточного Высшего Церковного Управления, имевшего благословение ТИХОНА-БЕЛЛАВИНА. После разгрома белых армий, В.Ц.У. перебралось сначала в Константинополь, а затем, с согласия Сербского Патриарха, в Кар-ловицы. В состав его вошли: Антоний ХРАПОВИЦКИЙ, митрополит ПЛАТОН, архиепископ ЕВЛОГИЙ и еще два архиепископа и один епископ.
Если принять далее во внимание, что Высшее Русское Церковное Управление заграницей было признано" патриархом ТИХОНОМ, как подчиненное ему учреждение, то твердую организационную связь в сношениях с заграничными контр-революционны-ми группировками, действующими подотчетно Московскому Патриарху, несущему за эти действия подобающую этому положению ответственность, надо считать вполне установленной.
Это последнее обстоятельство нельзя упускать из вида, особенно при последовании всех обстоятельств, связанных с пре-«упной деятельностью обвиняемого гр. БЕЛЛАВИНА, в связи с изданным им 15/28 февраля 1922 года воззванием о несдаче дерковных ценностей. Не лишнее отметить, что в представлении б[ывшему] патриарху от 10 июля 1921 г. за № 482 Высшего Церковного Управления заграницей по вопросу о подчинении этому Управлению всех вообще заграничных церквей, Антоний ХРАПОВИЦКИЙ указывает на возможность появления таких •обстоятельств, которые "по мотивам политического свойства" могут затруднять сношения В.Ц.У. с патриархом.
Сношения б[ывшего] патриарха ТИХОНА с заграницей, как это видно из письма архиепископа АНТОНИЯ от 30 мая 1921 года поддерживались и письмами Тихона из России, содержащими в себе ряд указаний по разнообразным вопросам. Заграничные церковники ("Собор заграничный") будучи связаны с эмигрантскими колониями, проникались общими политически- ми настроениями, усваивая общую всей эмиграции анти-совет-скую ориентацию, чему содействовал приток в ряды церковников таких деятелей, как бывш[ий] обер-прокурор при царском строе ИЗВОЛЬСКИЙ, бывш[ий] царский посол БАХМЕТЬЕВ, бывш[ий] обер-прокурор САБЛИН", "министр иностранных дел" П. Б. СТРУВЕ и т. д.
В письме от 7 марта 1922 года митрополит ЕВЛОГИЙ писал ТИХОНУ: "наш Собор заграничный в этом отношении (внутренних раздоров) подлил масла в огонь, поддавшись политическим влияниям"... Сам архиепископ ЕВЛОГИЙ стоит в гуще политических вопросов, принимая участие в разного рода конгрессах (напр, "всемирный конгресс представителей всех христианских исповеданий" в Женеве, в 1920 году) и делая доклады о "тяжелом положении русской церкви".
Упомянутая выше делегация подхватывает всякий слух и сплетню, какого бы малого калибра она ни была, систематизирует, подбирает и раздувает, содействуя таким образом новому и новому притоку с мест сообщений, способных деморалшующе и разлагающе действовать на отношения граждан Республики к власти рабоче-крестьянского правительства.
Эта деятельность делегации особенно развилась в связи с производившимся Советской властью так называемым вскрытием мощей, вокруг которых в 1918-1019 г. г. завязалась наиболее ожесточенная схватка церковников и поддерживаемых ими верующих с агентами советской власти.
"Святая вода", "чудотворные" иконы, молитвенные действия схимников и святых людей, находящихся будто-бы в общении с самим богом, будто бы существующим и управляющим всем мирозданием - таковы были те средства, при помощи которых церковники эксплоатировали наименее сознательных безотчетно доверившихся им верующих. Но сильнейшее и действительнейшее из этих средств были "нетленные мощи угодников".
Этим мощам, по учению православной церкви, придается значение религиозно-нравственного воздействия, литургическое и чудесно-творческое. Церковь учит1, будто в молитвах, посредством которых, мол, земная церковь вступает в общение с небесной, мощи святых являются залогом участия в них небожителей.
Чудесно-творческое значение мощей, однако, по учению церкви еще важнее, ибо "мощи" способны исцелять больных, воскрешать мертвых. Доказательства святости этих благочестивых людей, избранных богом в посредники между землей и небом, говорят церковники, - в нетленности их смертных останков, в сохранении их в своем "свежем" виде, без разложения тканей и нетления кожных покровов.

[Странник]

Именно исходя из обще-церковного представления о мощах, как о нетленных, как о сохранившихся от тления человеческих телах, монастыри и церкви, хранившие эти мощи, стремились придать им вид, возможно более похожий на действительно неразложившееся тело человека, поэтому монахи и церковники во всех случаях сознательно старались придавать мощам вид уцелевших от тления тел.
Так, например, при вскрытии мощей так называемого преподобного Макария", было обнаружено около 5-ти фунтов ваты, которой были проложены кости этого "святого", не сохранившего ничего кроме костей. В другом гробе, стоявшем в том же храме не было даже костей, - были лишь набитые ватой подушки, задернутые "лицевым покрывалом".
"Мощи" Глеба оказались такими же костями, при чем вся передняя часть лица была покрыта особой маской, которая спускалась на уши, далеко за темя и снизу закрывая шею.
Мощи святого Андрея21 также были сфабрикованы из костей и толстого слоя ваты.
"Мощи" Кирилла Новозерского оказались из костей, завернутых в ткань, зашитых и перевязанных ленточками.
При вскрытии мощей Питирима (Тамбовск[ая] губ.) обнаружился ряд костей, залитых воском, с восковым слепком в виде головы, при чем только та часть, которая была видна через стекло ковчега, состояла из настоящей кости, - все остальное был воск.
Мощи "праведного Прокопия Устьяжского"3) также представляли собой подобие человеческого туловища, сфабрикованного из разрозненных костей, ваты и покрывала, при чем, по объяснению диакона Одинцова, вата эта периодически сменялась.
В некоторых случаях кости были одеты даже в длинные чулки ("длинные шелковые чулки, какие носят женщины" - л. 196, II). В других случаях, как например, при вскрытии мощей святого Никиты (Новгород) кости обтянуты материей, пропитанной каким-то составом. В раке Мстислава Удалого не обнаружилось одной руки, за то в раке князя Владимира были найдены остатки кожанных сапог машинного производства. II. Остов преподобного Феодосия" подвергся значительному тлению и при растирании высохших костей" превращался в порошок. При таком положении вещей вполне оказывалось понятным то безпокойство, которое проявили в деле вскрытии мощей церковные князья во главе с Тихоном.
Результатом этого безпокойства и явился доверительный циркуляр, разосланный патриархом 4/17 февраля 1919 г. по 62-м адресам, при чем самая разсылка происходила весьма конспиративным способом: в глухих конвертах, не сразу, а сам Тихон собственноручной надписью* обозначал, кому посылать в первую очередь.
Конспирация была, действительно, необходима, ибо в письме речь шла не больше не меньше как о необходимом приведении мощей в порядок до их вскрытия для предупреждения неизбежного скандала.
II. "Господу угодно было", пишет Тихон по епархиям, - "прославить некоторых святых своих нетлением их тела; честные мощи таковых угодников божьих открыто почивают в храмах в драгоценных раках - гробницах, сооруженных любовью верующих... Благочестивое усердие верующих, окружая их останки благоговейным усердием, соорудило и для таковых честных мощей драгоценные раки и оправы, иногда по подобию человеческого тела, располагая в них, в подобающих облачениях, кости праведников и другие частицы святых их мощей...
Считая необходимым по обстоятельствам времени устранить всякий повод к глумлению и соблазну (в том, что доселе не вызывало соблазна и было лишь благочестивым народным обычаем), поручаю вашему высокопреосвященству, по вашему непосредственному усмотрению и распоряжению, с архипастырской заботливостью и разсуждением устранить всякие поводы к соблазну в отношении святых мощей во всех тех случаях, когда и где это признано будет вами необходимым и возможным с донесением о последующих ваших распоряжениях священному Синоду.
Молю Господа, да поможет он вам в этом деле и сохранит вас безпреткновенно в нынешних лютых для церкви обстояниях".
И вот на местах началась работа по перетряхиванию монастырской моли и мясных мух. Одно за другим идут донесения -
отклики на патриаршее послание. Мощи проветриваются; вата убирается; подушки и воск удаляются.
Патриарху помогают митрополиты. - 7/20 Февраля 1919 года Владимирский митрополит преподал епархиальным советам указания о том, как хранить впредь мощи, предписывая не проявлять стремления придать святым мощам вид целого человеческого тела: "Перекладывать святые мощи ватой, устраивать для них тюфячки и подобные приспособления отнюдь не нужно... Для прикладывания оставлять приоткрытой какую-нибудь часть, например, череп или ручную кисть, для чего в покрове может быть сделано отверстие, но так, чтобы прикладывающийся мог ясно видеть, что он прикладывается именно к кости, а не к целому телу"...
Епископ Вологодский ставит вопрос уже совсем без всяких условностей, называя вещи собственными именами.
"В состоявшемся 7/4" марта под моим председательством заседании епархиального совета по содержанию письма ваше -го святейшества было постановлено: доверительными письмами предложить настоятелю Спасо-Сумарина монастыря и благочинному 3 округа Вельского уезда совместно с настоятелем Ветюжского храма освидетельствовать без огласки состояние св. мощей: первому - преподобного Феодосия, второму -св. праведного Прокопия, и, если при освидетельствовании окажется, что У ЧЕСТНЫХ МОЩЕЙ НАЗВАННЫХ УГОДНИКОВ БОЖИИХ ИМЕЮТСЯ КАКИЕ-ЛИБО ИСКУССТВЕННЫЕ ОПРАВЫ, ДЛЯ ПРИДАНИЯ ИМ ПОДОБИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТЕЛА, то во избежание возможного со стороны верующих лиц по примеру других мест, кощунственного "разоблачения св. мощей" немедленно удалить таковые оправы из рак"...
Нет ничего удивительного, что Церковь" прилагала все усилия, чтобы не допустить правительство до вскрытия этих "мощей", разоблачающего вековой обман и ложь церковников.
С этой целью с одной стороны работает делегация способом, установленным выше по поводу вскрытия мощей Саввы, с другой сам патриарх Тихон в этих именно целях обратился 20 марта (2 апреля) 1919 года с письмом на имя председателя Совета Народных Комиссаров, т. Ленина, где, превратно изображая настроение верующих, совесть которых будто бы "не может помириться с тем, что к святыне прикасаются люди не только непосвященные, но и прямо неверующие", - требует от правительст- ва не производить вскрытия мощей преподобного Сергия, в десятый раз грозя негодованием народа.
"По долгу пастырского служения заявляю Вам", - надменно обращается к Совнаркому" Тихонш: "что всякое оскорбление религиозного чувства народа... нас обязывает стать на защиту по-ругаемой святыни и отечески ведать народу: должно повиноваться больше богу, нежели человекам".
Таким образом, гражданин Беллавин не только присваивает себе нигде и никогда неделегированное ему народом право говорить от его имени, но грозит поднять верующих против законного правительства трудящихся.
Одновременно патриарх Тихон не пренебрегает и попытками использовать в тех же интересах примазавшихся к власти представителей старого буржуазно-чиновничьего общества, как это показал процесс быв[шего] Зам. Зав. Отделом летучих ревизий Р.К.И. щ Мольвера. ранее до революции™ бывшего членом Окружного Суда. Мольвер*, войдя с пат[риархом] Тихоном" в тайные сношения, нарушил свой служебный долг и представил заведомо ложный доклад по обследованию Троицко-Сергиевской лавры, отстаивая из контр-революционных побуждений интересы патриаршей церкви. Как видно из обстоятельств этого дела, Мольверу было поручено обследовать на месте положение вещей, создавшееся вследствие требования Сергиевского Исполкома ликвидировать мощи Сергия сдачей в музей и решительных протестов против этого местного духовенства и Тихона'.
В связи с этими протестами на месте создалось крайне нервное и напряженное настроение, грозившее серьезными осложнениями. Мольвер, по соглашению с Тихоном, решительно занял позицию враждебную исполкому и, отстаивая точку зрения Тихона о недопустимости вывоза отсюда мощей Сергия, требовал признания действий Исполкома неправильными и одобрения точки зрения церковников.
Преданный по постановлению Совнаркома суду Мольвер по приговору Ревтрибунала был осужден к 5-ти годам тюремного заключения, и Тихоновская затея была таким образом сорвана."

[Странник]

Так, обманом и ложью, фабрикацией мощей, с одной стороны, клеветой, угрозами и подстрекательствами, с другой, Тихон и церковники старались удержать в своих руках господство над человеческими умами, чтобы господствовать над их карманами.
1920 год заканчивается разгромом Врангеля и крушением надежд, возлагавшихся на него контр-революционной буржуазией. Однако, в тяжелых условиях следующего года вырастают у контрреволюции новые надежды, и церковники оказываются вновь впереди преступных замыслов, направленных против рабоче-крестьянского государства. Наступают действительно страшные месяцы голодного 1921-1922 года. Победоносно ликвидируются еще сохранившиеся к этому времени обрывки фронтов: после окончательного разгрома в конце 1920 года Вран-гелевских армий, уничтожения колчаковщины, изгнания банд генерала Семенова, присоединяются к РСФСР освобожденная Грузия и далекий Владивосток.
[<]Д. с. п." А дальше печатать: [>]
Как выше указывалось, объединяющим центром церковной контр-революции в стане белых является Высшее Церковное Управление (В.Ц.У.), во главе которого стоял Антоний Храповицкий.
После разгрома белых ВЦУ перебралось сначала в Константинополь, а затем, с согласия сербского патриарха, - в Карловицы.
В состав заграничного ВЦУ вошли: Антоний Храповицкий, Митрополит Платон, архиепископ Евлогий и еще два архиепископа и один епископ.
Сношения патриарха Тихона и церковников, находящихся в Сов[етской] России - с зарубежными церковниками ("Собор.заграничный") поддерживались письмами Тихона из России, содержащими ряд указаний по самым разнообразным вопросам".
Заграничные церковники, будучи связанными с эмигрантскими колониями, проникались общими последним политическими настроениями, усваивая общую всей эмиграции антисоветскую ориентацию, чему особенно содействовал приток в ряды церковников таких деятелей, как бывш[ий] обер-прокурор при царском строе Извольский. бывш[ий] царский посол Бахметьев. бывш[ий] обер-прокурор Саблин*. "министр внутренних] дел" (у Врангеля) П. Б. Струве и т. п.
Связь Тихона с Карловичами вела свое начало еще со времен Юго-Восточного ВЦУ, и именно через Антония Храповицкого шли к Тихону нити к[онтр]-р[еволюционной] церковной организации, которая под маской церковных управлений культировала самое неприкрытое черносотенство. [<](Конец гл. IV.)[>]
1921 год встречает рабоче-крестьянская Республика, сняв руку с меча и возложив ее на плуг и станок... Но надвигается новый грозный** враг: Поволжье сожжено засухой, Украина и юг выгорели от бездождья. Лучшие места, житницы не только России, но и всего мира - пусты и опустошены новым безпощадным врагом, требующим новых безчисленных жертв. Голодает свыше 20 миллионов человек. Болезни и смерть победоносно шествуют по городам и селам, кося богатую жатву человеческих жизней.
Что делается в это время в стане врагов?
Французская биржа в своем 'Тан"*" пишет: "Каковы бы ни были размеры голода, нельзя будет согласиться ни на какое экономическое решение, зависящее от правительственных действий, пока в России не будут возстановлены нормальные условия, пока доверие, необходимое для внешней торговли не будет возстановлено". А кадетский "Руль" (№ 276-1921 г.), комментируя это заявление говорит: "Было бы проще и яснее сказать: пока в России Советская власть, помощи не будет".
Эта мысль одновременно проходит по всей зарубежной печати, зажигая героев интервенции и блокады новыми надеждами. "Новая Русская Жизнь", "Общее Дело", "Последние новости" всю ответственность за голод сваливают на Советскую власть, не уставая твердить: "для радикального разрешения голодного кризиса в России есть один только путь - свержение власти большевиков".
"Раз начавшись, этот голод не кончится до тех пор, пока не прекратится владычество большевиков" ("Новая Русская Жизнь" 1921 г. № 179).
"Мы лойяльно заявляем: действительная помощь русскому народу придет лишь после низвержения большевиков" ("Общее Дело" № 371).
Таков общий и основной мотив зарубежных группировок, перепеваюший старую песню о необходимости вопроса о помощи голодающим связать с вопросом о помощи успехам контр-революции.
Каждый шаг Советского Правительства, делавшийся в целях наиболее широкой организации борьбы с бедствием, когда отодвигались далеко назад вопросы политического характера, как например, в деле организации Комитета общественной помощи КИШКИНА-ПРОКО-ПОВИЧ-КУСКОВОЙ. - контр-революционные круги пытались использовать против Советского государства и в целях его свержения.
Одновременно шла ожесточенная кампания клеветы, направленной, как это и следовало ожидать, прямо против Советской Власти, которая обвинялась в том, что вместо употребления денег русского народа на борьбу с голодом они (большевики) бросают их на содержание громадного заграничного штата шпионов, провокаторов и поджигателей мировой революции."
В этой борьбе церковники опять-таки шли впереди всех и дальше всех.
Осенью 1921 года патриарх ТИХОН получил из Берлина от архиепископа ЕВЛОГИЯ письмо, в котором этот последний,
между прочим, писал: "У нас по инициативе молодого епископа ВЕНИАМИНА (ФЕДЧЕНКОВА) затевается большой заграничный Собор, с привлечением Латвии, Эстонии, Польши, Финляндии и даже Америки, Японии, Китая. Слишком широко размахнулись. Хватит ли пороху?.."
10/23 ноября ЕВЛОГИЙ уже выехал на этот Собор, сообщая об этом ТИХОНУ с припиской: "дай Бог, чтобы это всезагранич-ное собрание принесло свою пользу".
21 ноября 1921 года в Кярловииах (Сербия) собрался этот Собор, причем оффициальное извещение о нем ТИХОН получил от митрополита АНТОНИЯ, просившего патриаршего благословения". Это письмо, полученное кстати сказать через Эстонскую миссию, было ТИХОНОМ сообщено Синоду и В.Ц.У., при чем Совещание постановило благословить созыв Карловицкого Собора, что и было выполнено"1 ТИХОНОМ, отправившим АНТОНИЮ письмо через одну из иностранных миссий"*.
Карловиикий Собор объединял не только церковных деятелей, но и ряд лиц, известных по своей принадлежности к монархическим организациям: МАРКОВ 2-й, гр. БОБРИНСКИЙ, ВАСИЛЬЕВ и др.
Кроме пленарных заселений, Собор имел еще и заседания отделов, среди которых был так называемый военно-церковный. разрабатывавший вопросы организации юнкерских училишг кадетских корпусов и похода на Россию.
Направление работ Собора вполне соответствовало его черносотенному составу.
Берлинский черносотенный*01 журнальчик "Двухглавый орел" Писал": "Карловицкий Церковный Собор был единодушен в признании того, что царь необходим для спасения России и церкви из рук изуверов и убийц".
i Когда некоторые члены Собора, обвиняемые своими соратниками в кадетизме и эсерстве, пытались возражать против подобной формулировки соборного единодушия, ссылаясь на то, в Шстности, что сам ТИХОН против вмешательства в политику (речь идет о послании ТИХОНА 25/9-19 года, дипломатически прикрывшем тогда истинные замыслы этого человека") то МАРКОВ 2-й заявил:
"Св. патриарх без царя находится в плену у атеистической, враждебной православию власти. Допустима ли при подобном положении ссылка на патриарха? Мы должны провозгласить от -крыто то, что не смеет сказать безмолвная Россия..."
Деловая, так сказать, программа Собора по отношению к России выразилась короткой, но красноречивой формулой: "голод, холод, эпидемии".
Карловицкие "патриоты" выражали этим ту мысль, что только благодаря успешному развитию в России этих трех факторов, Россия освободится от большевиков, а вся Европа - от призрака грядущего большевизма.
Резолюции Собора были доставлены Арх[иепископом] ЕВ-ЛОГИЕМ в Москву патр[иарху] ТИХОНУ"". Никаких шагов к отмежеванию от этого Собора ТИХОНОМ принято не было и только после того, как ТИХОН никак не реагировал на эти преступные замыслы беглых попов и монархистов, ему об этих резолюциях было сообщено Наркомом Юстиции тов. КУРСКИМ. ТИХОН ограничился оффициальным наложением резолюции: "Собор закрыть (Собор был уже закрыт), а за постановлениями Карловицкого Собора не признавать канонического значения, ввиду вторжения его в политическую область, ему не подлежащую. Материалы заграничного Собора затребовать, чтобы судить о степени виновности участников Собора".
Соединенное собрание (церковников)", приняв эту резолюцию ТИХОНА к сведению, вынесло постановление:
"Войти в обсуждение деятельности виновников Собора с преданием их церковному суду по восстановлении нормальной жизни Российского Синода".

[Странник]

Фактически это означало, конечно, отказ от всякого расследования и лицемерную отписку, вызванную оффициальным отношением Правительства.
Карловицкий Собор подвел итог тому движению контр-революционной воды, которая всколыхнулась перед лицом русского голода новыми попытками удушить Советскую Россию".
Бедствия голода все более усиливались, захватывая все более и более глубокие области и требуя все более колоссального напряжения сил и средств. Декретом 23 января 1918 года об отделении церкви от государства все церковное имущество было объявлено исключительным достоянием русского трудового народа, его исключительной собственностью.
"Мы обращаем внимание нашей власти", - писали по этому поводу крестьяне и рабочие Самарской губернии в своем обращении, переданном их делегацией всероссийскому Централь-
ному Исполнительному Комитету: "что у нас в стране есть большое имущество, сложенное в церквах и монастырях. Мы полагаем, что это имущество - достояние всего народа. Мы думаем, что наш христианский долг состоит в том, чтобы это добро послужило на спасение погибающим братьям. Мы и просим нашу власть принять меры, чтобы излишнее церковное имущество пошло на прокормление голодных".
Это обращение было одним из многих подобных же обращений, с которыми являлись к Правительству делегации трудящихся масс, вручая ему многочисленные резолюции фабрик, заводов, красноармейских частей, сел и деревень самых разообразных мест в Республике, единодушно требуя не медлить и тотчас же приступить к использованию на нужды голодающих церковные богатства.
Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет 23_ февраля 1922 года опубликовал декрет, в котором, указывая на неотложную необходимость спешно мобилизовать все ресурсы страны, могущие послужить средством борьбы с голодом в Поволжье и для обсеменения его полей, постановлял:
1) предложить местным Советам изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам, все драгоценные предметы из золота, серебра и камней, изъятие коих не может существенно затронуть интересы самого культа и передать в органы народного Комиссариата Финансов со специальным назначением в фонд Центральной Комиссии помощи голодающим,
2) в целях планомерного проведения этого мероприятия, организации точного учета и передачи органам Народного Комиссариата Финансов по особому счету для Центральной Комиссии помощи голодающим вышеуказанных ценностей, образовать в каждой губернии комиссию в составе ответственных представителей Губернского Исполнительного Комитета, Губернской Комиссии помощи голодающим и Губернского Финансового Отдела под председательством одного из членов Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета,
3) пересмотр договоров и фактическое изъятие по описям драгоценных вещей производить с обязательным участием представителей групп верующих, в пользование коих, указанное имущество было передано, и
4) изъятое имущество поступает в особый фонд и на особый учет и обращается исключительно на нужды помощи голодаю- щим, в порядке, указанном особой инструкцией, выработанной ЦК помощи голодающим по соглашению с НКФ и комиссией по учету, изъятию и сосредоточению ценностей.
Пунктом 5-м этого декрета предписывалось публиковать периодически в печати отчеты о поступающих и расходуемых ценностях, изъятых от местных храмов, молелен, синагог и т. д., с указанием названий этих храмов.
Того же 23-го февраля во исполнение п. 4-го декрета была издана специальная инструкция о порядке изъятия церковных ценностей, предусматривающая точные условия производства работ по изъятию, и гарантирующая правильность этого изъятия.
В то же самое времяоа патриарх ТИХОН обратился к верующим с воззванием, датированным 15/28 февраля 1922 года следующего содержания:
"Среди тяжких бедствий и испытаний, обрушившихся на землю нашу за наше беззаконие, величайшим и ужаснейшим является голод, захвативший обширное пространство с многомиллионным населением. Еще в августе 1921 года, когда стали доходить до нас слухи об этом ужасном бедствии, мы считали долгом своим придти на помощь страждущим духовным членам нашим, обратились с посланиями к главам отдельных христианских церквей: православным патриархам, Римскому Папе, Архиепископу КЕНТЕРБЕРИЙСКОМУ в Англии и епископу Нью-Йорскому - с призьпюм во имя христианской любви произвести сбор денег и продовольствия и выслать их умирающему от голода населения Поволжья".

[Странник]

Изложив далее историю возникновения так называемого Всероссийского Церковного Комитета помоши голодающим. послание указывает на то, что "в целях усилить возможную помощь умирающему от голода населению Поволжья, мы нашли возможным разрешить церковно-приходским Советам и общинам жертвовать на нужды голодающих драгоценности, церковное украшение и предметы, не имеющие богослужебного употребления, о чем и оповестили православное население 6/19 февраля сего года особым воззванием, которое было разрешено Правительством к напечатанию и распространению".
Переходя, наконец, к декрету ВЦИК от 13/26 февраля. патр[иарх] ТИХОН™ объявляет, что с точки зрения церкви подобный акт изъятия драгоценных церковных вещей для спасения голодающих является святотатством, о чем "мы священным нашим долгом почли оповестить верующих д$ювных чад наших".
"Мы допустили", говорит ТИХОН1*, "ввиду чрезвычайно тяжелых обстоятельств возможность пожертвования церковных предметов, не освященных и не имеющих богослужебного употребления. Мы призываем верующих чад церкви к таковым пожертвованиям, лишь одного желаем, чтобы эти пожертвования действительно оказывали помощь голодающему брату нашему. Но мы не можем одобрить изъятие из храмов, хотя бы через добровольное пожертвование священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами вселенской церкви и карается это как святотатство мирян отлучением от нее, а священнослужителей - извержением из сана (апостол[ьские] правила 73, двукратного Собора правила 10)".
Это воззвание знаменательно в том смысле, что™ оно определяет прежде всего отношения ТИХОНА к Советской Власти и изданным ею правительственным актам:
1) ТИХОН не может их одобрить, как будто-бы кто-либо его об одобрении спрашивает,
2) ТИХОН грозит исполнителям декрета™ отлучением: мирян - от церкви и священнослужителей - извержением из сана,
3) ТИХОН не мог не знать, что власть 1922 года, это не власть 1918 года, в прочности которой еще можно было сомневаться и
4) ТИХОН, несмотря на это, открыто пошел на борьбу с ней, несмотря на голод, несмотря на явную исключительность обстоятельств, вызвавших подобный акт.
В соответствии с позицией белогвардейской прессы, изложенной" выше в связи с постановлениями Карловицкого Собора, определявшими позицию белогвардейцев и ТИХОНА в 1921 году, - этот акт ТИХОНА (выступление против декрета об изъятии церковных ценностей)" не может быть иначе квалифицирован, как новое продолжение той же политики борьбы с Советской Властью всеми средствами, какие есть под руками, исполь-зовывая в этих целях тяжелые бедствия (в данном случае - голод) иш религиозные предразсудки "верующих".
Патриарх ТИХОН и в этом новом своем выступлении4*, как и раньше, не остановился ни перед подлогами, ни перед сознаваемой им возможностью провоцировать кровавые жертвы, которые должны были наступить в результате его послания.
Специальная экспертиза, произведенная при судебном рассмотрении ряда дел (1922 г.) по"" сопротивлению изъятию церковных ценностей, и, в частности, экспертиза в составе проф.КУЗНЕЦОВА, еп. АНТОНИНА, протоиерея ДЕДОВСКОГО и священника] КАЛИНОВСКОГО, установила с несомненностью полное несоответствие с церковными канонами и историей древней церкви тех ссылок, которые были на них сделаны™" ТИХОНОМ в своем воззвании.
Экспертиза установила, что каноническими правилами отнюдь- не запрещено обращение церковного имущества на дела благотворения, вследствие чего ТИХОН не имел никакого ни канонического, ни исторического права говорить о недопустимости этого изъятия.
На вопрос же о том, насколько вправе был" ТИХОН ссылаться на 73 правило Апостольское и 10 правило Двукратного Собора, говоря о святотатстве, экспертиза твердо установила, что ссылка и на эти правила также лжива и расчитана на невежественные массы", ибо эти каноны разумеют исключительные случаи присвоения церковных предметов, составляющих принадлежность храмов и богослужения, священниками и иными лицами для собственных потребностей".
Воззвание от 15/28 февраля было составлено самим патриархом ТИХОНОМ по совету и инициативе архиепископа Московского и Коломенского НИКАНДРА ФИНОГЕНОВА", епископа СЕРАФИМА Тверского, проф. УСПЕНСКОГО и других близких ТИХОНУ лиц10*. Составив черновик этого воззвания, ТИХОН'1 обсуждал его с НИКАНДРОМ"6 ФИНОГЕНОВЫМ, который предложил внести в него, в виде иллюстрации66 извлечение из 7-й главы книги Иисуса Навина о том, что еврей Ахан, укравший часть добычи, посвященной Богу, был всенародно побит камнями. ТИХОН, однако, эту поправку отклонил. Составленное, таким образом, воззвание через того же архиепископа НИКАНДРА было ТИХОНОМ"6 передано управляющему канцелярией В.Ц.У16., ГУРЬЕВУ, с указанием размножить и вручить тем лицам, которых ТИХОН будет к нему направлять.

[Странник]

По показанию ГУРЬЕВА к нему было направлено ТИХОНОМ 7-8 человек, которым он и вручил эти воззвания. Деятельное участие в распространении воззваний принимал и архиепископ НИКАНДР, пославший один экземпляр его в Киев - митрополиту МИХАИЛУ и в Астрахань - епископу ПАВЛУ; он же переслал это воззвание и митрополиту Петроградскому ВЕНИАМИНУ. Распространяемое таким образом воззвание 15/28 февраля стало известно по всем епархиям Республики и вызвало в ряде губерний при проведении в жизнь декрета об изъятии церковных ценностей массовое волнение и белп°РУпки- приобретавшие повсюду контр-революционный характер, сопровождавшиеся погромными лозунгами, влекшие за собой кровавые эксцессы. Цель, таким образом, была достигнута. Конкретно это "достижение" выразилось в крупнейших беспорядках, устроенных церковниками при изъятии ценностей, сопровождающихся избиениями и даже убийствами правительственных представителей в следующих городах: Новгороде, Шуе, Ростове[-на-]Д[ону], Смоленске, Ст[арой] Руссе, Ленинграде, Иваново-Вознесенске и Москве. Менее крупные волнения прокатились по многим губерниям Республики, из которых выделяются: Тула, Витебск, Череповец, Рыбинск, Чуваш[ская] обл., Кострома, Астрахань, Гомель, Ярославль и Екатеринбург56.
Приговорами трибуналов по делам о волнениях в этих городах устанавливается прямая связь, обнаруживающаяся между воззванием 15-28Л1 1922 г.36 и безпорядками, вызванными оглашением на местах этого воззвания.
Так, волнения, сопровождавшие изъятие церковных ценностей в Москве, стояли в непосредственной связи с предварительными совещаниями, имевшими место 28 февраля и 7-го марта у архиепископа Никандра, на которых присутствовали специально приглашенные благочинные Московской епархии.
На этих совещаниях арх[иепископ]"6 Никандр разъяснил благочинным недопустимость изъятия церковных ценностей, предостерегая от нарушения церковной дисциплины, как это имело место со священником Борисовым, пожертвовавшим на голодающих ценности своей церкви, и предлагая собирать приходские собрания и оглашать в церкви на ближайших богослужениях воззвание Тихона, с которым он тут же познакомил присутствовавших. На этих же собраниях Никандром был предложен примерный образец протеста верующих во ВЦИК против изъятия ценностей.
[ Спустя несколько дней благочинные Москвы и губернии получили из канцелярии Никандра" воззвание в количестве, соответствующем числу церквей каждого благочиния, и форму протеста во ВЦИК.
Благочинные в свою очередь распространяли эти воззвания"
по церквам с предписанием исполнить распоряжения архиепископа Никандра.
В виду такого распоряжения священниками прихода были созваны собрания приходских советов, на которых собравшиеся были ознакомлены с воззванием патриарха, при чем были вынесены постановления об обращении во ВЦИК с протестами по поводу изъятия церковных ценностей"6.
Когда было приступлено к изъятию ценностей из церквей, то около них стали собираться возбужденные толпы верующих, встречавшие представителей советской власти враждебными окриками и угрозами. В некоторых местах дело доходило до кровавых беспорядков. Так, в церкви Богоявления в Дорогомилове, собравшаяся у церкви толпа пыталась ворваться в церковь в то время, когда там работала комиссия по изъятию ценностей. На просьбу сопровождавших комиссию красноармейцев разойтись, толпа ответила криками: "бей жидов и коммунистов" и бросанием камней, а затем и избиением красноармейцев. Несколько человек из толпы, пробравшиеся" на колокольню, ударили в набат, привлекший еще большую толпу. Охрана вынуждена была прибегнуть к оружию. Был сделан залп в воздух. Разъяренная толпа вторично бросилась на красноармейцев, и в результате несколько красноармейцев оказались тяжело ранеными. Только прибывшей кавалерией толпа была разсеяна.
При изъятии ценностей в церкви Василия Кессарийского были нанесены побои охранявшим церковь красноармейцам.
При изъятии ценностей из церкви в селении Богородском были нанесены побои помощнику начальнику 38-го отделения Милиции" и участковому надзирателю того же отделения1*, при чем у одного из членов комиссии по изъятию церковных ценностей был отнят ключ от церкви, и Ллпа с целью оказания сопротивления ворвалась в церковь.
Во время изъятия ценностей из храма Спаса в Москве возбужденная толпа пыталась учинить самосуд над членом Комиссии по изъятию церковных ценностей т. Григорьевой и, когда последняя скрылась на фабрику готового платья № 6, толпа произвела открытое нападение на указанную фабрику, вытащила оттуда Григорьеву и стала избивать последнюю, которой удалось спастись лишь благодаря подоспевшему эскадрону конной милиции.
Все эти*6 безпорядки послужили основанием для привлечения к судебной ответственности лиц, непосредственно принимавших участие в возбуждении верующих масс против мероприятий советской власти по изъятию цер1совных ценностей в гор. Москве. По приговору Московского Трибунала1* священни-
ки Заозерский, Добролюбов, Надеждин, Вишняков, Орлов, Фря-эинов, Соколов, Телегин, Тихомиров и Роханов1* были подвергнуты*6 высшей мере наказания - расстрелу.
При рассмотрении дела об этих1* безпорядках Московский Трибунал S мая 1922 года вынес следующее постановление:
"1922 года мая 5-го дня Московский Революционный Трибу- J нал в публичном заседании в составе: Председателя т. Бека и членов Трибунала т.т. Дуброва и Гусева, при рассмотрении дела . граждан Добролюбова, Заозерского, Поспелова и других по обвинению их в противодействии постановлению Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Совета рабочих, крестьянских, казачьих и красноармейских депутатов от 16 февраля 1922 года об изъятии церковных ценностей для приобретения на них хлеба для голодающих, - в контр-революционной агитации и возбуждении религиозного психоза и проч. и заслушав вызван-, ных Трибуналом свидетелей гр-на Беллавина Василия Ивановича (патр[иарха] Тихона)"6 и Феноменова Никандра Григорьевича {арх[иепископа] Никандра)46, - установил, что в указанных пре-, отуплениях с достаточной полнотой и ясностью изобличаются свидетели (т. е. Тихон и Никандр)1"6, при чем деятельность их вы-. разилась в том, что, стоя во главе организации, называемой православной иерархией, они разработали план кампании по противодействию изъятию церковных ценностей, составили воззвание К населению, которое Беллавин Василий Иванович, он же патриарх Тихон, скрепил своей подписью и распространил его через нисшие ячейки своей организации для оглашения среди граждан, чем вызвали многочисленные эксцессы и столкновения между «введенными ими умышленно в заблуждение гражданами и представителями советской власти при производстве изъятия, закончившиеся во многих случаях безпорядками, имевшими своими последствиями убитых, раненых, тяжело или легко пострадавших от побоев, и постановил: привлечь граждан Беллавина и Феноменова, именуемых организацией православной иерархии первый - патриархом Тихоном, второй - архиепископом Никандром К судебной ответственности. Вместе с тем привлечь к судебной ответственности всех участников собраний, происходивших у архиепископа Никандра 28 февраля и 7 марта 1922 года. Материалы по делу направить в Наркомюст для производства следствия в отношении Беллавина и Феноменова; производство же розыска участников собрания у архиепископа Никандра поручить Государственному Политическому Управлению".
Смоленские события80, выразившиеся в резких столкновениях отдельных групп верующих с представителями местной власти и сопровождавшиеся жертвами, также стоят в непосредственной связи с тихоновским воззванием, привезенным в Смоленск в начале марта 1922 года бывшим профессором Археологического Института Успенским, совершавшим свою очередную поездку по служебным надобностям и передавшим это воззвание епископу Смоленскому Филиппу с предложением от имени патриарха распространить его по приходам. Он же, Успенский, доставил это воззвание и в Витебск, вручив его архиепископу Инокентиюшб.
В Смоленске же 18 Марта 1922 года состоялось в кафедральном соборе собрание представителей всех приходов, получивших это воззвание и распространивших его по своим приходам. Вслед за тем Смоленск становится свидетелем кровавых эксцес -сов при изъятии церковных ценностей. 28-го марта комиссия Смоленского Губисполкома приступила к изъятию ценностей из Смоленского собора, вокруг которого стала собираться толпа, через некоторое время достигшая пяти тысяч человек. Из толпы стала раздаваться погромная агитация и наэлектризованная ею темная масса людей бросилась на окружавшую собор охрану курсантов, забрасывая ее камнями, ледяным Янегом и поленьями. По курсантам раздалось из толпы несколько выстрелов. Двери собора были заложены кирпичами и забаррикадированы. С колокольни гремел набатный звон. Близ собора черносотенцы стали громить еврейские дома и лавки. В результате безпоряд-ков оказалось: один убит и двенадцать тяжело и легко раненых. Выездная Сессия Верховного Революционного Трибунала в августе месяце 1922 года, рассмотрев дело о безпорядках в Смоленске*6, приговорила непосредственных виновников беспорядков — граждан: Залесского, Пивоварова, Мясоедова и Демидова -к расстрелу, вынеся одновременно следующее постановление:
"Выездная Сессия Военколлегии Верховного Трибунала ВЦИК в заседаниях с 1-го по 24-е августа 1922 года рассматривала дело о сопротивлении изъятию церковных ценностей в пользу голодающих Поволжья в отношении епископа Смоленского Филиппа (в мире Ставицкого Виталия), настоятеля смоленского кафедрального собора Ширяева и других граждан в числе 47 человек, значительная часть коих являлась представителями смолен -сюго соборного братства и членами приходов других церквей гор. Смоленска. На основании данных, добытых за время процес-
са судом, установлено, что первоначально декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей большинством православного духовенства и населения в целом был принят без сопротивления с искренним желанием всеми средствами помочь умирающему населению Поволжья, и только глава православной церкви - патриарх Тихон, высказавшийся против указанного декрета в особом контр-рево-люционном послании от 15/28-11-22 года, дал почву для деятельности врагов рабоче-крестьянского правительства через использование религиозных предраз-судков несознательных масс населения. Это послание"6, помимо своей прямой цели противодействия выполнению'6 декрета ВЦИК, послужило одновременно также и базой для действия отдельных контр-революционных монархических и белогвардейских организаций и групп".
Ссылаясь на авторитет патриарха, как носителя высшей церковной власти, эти группы36 совместно с некоторыми представителями интеллигенции повели усиленную агитацию против Сов[етской] власти, результатом которой был целый ряд кровопролитий в Шуе, Смоленске, Иваново-Вознесенске и других городах.
Насколько представители рядового духовенства и верующих считали для себя мнение патриарха Тихона обязательным в данном вопросе, видно из многих свидетельских показаний и заявлений обвиняемых на процессе "смоленских церковников".
Разбираясь в вопросе о том, какое действие подобные послания должны были оказывать на рядовых священнослужителей, Филипп определенно заявил, что эти последние относились к посланиям "как к обязательным директивам высших правителей церкви".
Обв[иняемый] Пивоваров в письме к своему знакомому указывает на стойкость патриарха в данном вопросе и на тот "мученический венец", который он принял на себя, выступив с оппозицией к декрету об изъятии ценностей, при чем в данных на суде ответах Пивоваров решительно ответил, что в своих действиях всецело находился под влиянием послания Тихона, которое считал для себя, как верующего, обязательным во всех отношениях.
То же самое и почти в тех же выражениях подтвердил и ряд обвиняемых и свидетелей по данному делу.
Таким образом, с несомненностью устанавливается, что Тихон учел все значение указанного послания в смысле использования его для создания оппозиции постановлению Сов[етской] власти и знал, что это послание будет принято большинством священнослужителей и верующих, как для них обязательное, и тем самым поставил их перед коллизией выполнения декретов ВЦИК и необходимости подчиняться велениям высшего духовенства в лице патриарха.

[Странник]

Такая оценка послания патриарха Тихона об изъятии церковных ценностей была сделана на суде по делу "смоленских церковников" не только заблуждающимися верующими вроде обвиняемого Щукина, который в своем послед
нем слове признал, что был бесстыдно обманут и заблуждался, но и епископом смоленским Филиппом, который на заданный ему вопрос: "считаете ли вы, что названное послание патриарха могло подействовать и породить такие печальные эксцессы, как в Шуе, и не являются ли эти эксцессы следствием данного послания, решительно ответил: "да, необходимо сказать, что это так".
Однако, этим открытым призывом в послании бывший патриарх Тихон не ограничился и в целях осуществления намеченных планов организации противодействия изъятию ценностей принял ряд подготовительных мер к возможно более успешному проведению кампании.
К числу этих мер относятся:
1) Организация связи между Москвой и церковными братствами в разных городах Советской] Республики через особо доверенных лиц, коим были преподаны соответствующие инструкции для проведения единства и цельности действий, согласно106 составленного плана.
2) Подготовка общественного мнения по вопросу об изъятии ценностей в определенные моменты перед самым изъятием (обычно за неделю и за день до приезда специальных комиссий) и
3) Выработка общих лозунгов для агитации.
К числу особо-доверенных лиц по организации связи относится"6 бывш[ий] профессор и ректор Московского Археологического Института УСПЕНСКИЙ, с которым ТИХОН был знаком "домами".
От этого близкого патриаршего знакомого епископ Смоленский Филипп и получил в свое время пачку воззваний переданных ему от патриарха ТИХОНАм.
По этому поводу на суде епископ Филипп показал:
"Послание я получил от УСПЕНСКОГО в первых числах марта. Профессор УСПЕНСКИЙ явился ко мне и сказал, что привез мне послание от патриарха ТИХОНА, на предмет вынесения постановления по приходам Смоленской епархии об отмене декрета по изъятию ценностей, причем сказал, что когда он, УСПЕНСКИЙ, будет обратно возвращаться через Смоленск, то зайдет и эти ходатайства возьмет с собой".
Телеграммой Витебского Губревтрибунала было установлено, что тот же профессор УСПЕНСКИЙ привез6' послание ТИХОНА и Витебскому архиепископу ИННОКЕНТИЮ, с тем же предложением от имени патриарха распространять его по приходам епархии для составления коллективных протестов, что ИННОКЕНТИЕМ и было сделано.
Таким образом," устанавливается, что™ патриарх распространял свои" послания через особо-доверенных единомышленников, при чем следует отметить, что выбор его падал на тех, кто был ему хорошо известен и кто по своему служебному положению пользовался возможностями безпрепятственного передвижения по жел[езным] дорогам Республики. Так, например, тот же" профессор УСПЕНСКИЙ имел в своем распоряжении отдельный вагон для объездов отделений Археологического института в России и чтения лекций, охватывая почти всю территорию страны, а, значит, и церковные епархии.
Кроме самых посланий патриархом были одновременно разосланы и образцы коллективных протестов"1". Картина подготовки "общественного мнения по вопросу об изъятии ценностей вырисовалась в таком виде: проводились3' общие и специальные собрания верующих, с заранее намеченными докладчиками, на которых постановление ВЦИК подвергалось резкой критике представителей интеллигенции из числа членов церковных братств города. Такие собрания в Смоленске были устроены за неделю и за день до приезда в собор комиссии по изъятию ценностей, а именно: 7-го и 12-го марта 1922 года, тогда как комиссия должна была приступить к изъятию 13-го и 14-го числа"'. ! Вопрос о выработке1" общих лозунгов для агитации в достаточной мере выясняется из показаний епископа Филиппа, который утверждает, что Успенский в разговоре с ним, между прочим, упомянул: "что ценности не пойдут на голодающих, а на уплату военных долгов и содержание красной армии". Это были как раз те лозунги, под которыми проходили церковные возста-ния в ряде городов Сов[етской] Республики"'.
Резюмируя весь изложенный материал суд[ебного] следствия"*, Военная Коллегия Верховного Трибунала ВЦИК определила: обратиться в Наркомюст для привлечения патр[иарха] Ти -кона к ответственности1".
В г. Стар[ая] Русса Новгородской губ., как только было при-«туплено здесь к подготовительной работе по изъятию ценностей со стороны местной власти, одновременно начало свою ( ионтр-революционную деятельность и местное духовенство, получившее к этому времени воззвание патриарха Тихона и аналогичное этому воззванию0' митрополита Новгородского Арсения. .(Стали собираться коллективы верующих и на собраниях заявлялось, что отбор ценностей является ни больше - ни меньше, как грабежем"*, как посягательством на веру, что голодающим цен-Лости не пойдут, что надо, не отдавая ценностей, собрать самим хлеб и отправить его голодающим, что в крайнем случае, при от-,,боре ценностей, не доверяя комиссии, необходимо верующим присутствовать самим1".
Воззвания Тихона и Арсения были вывешены на дверях Спа-ео-Преображенсмого монастыря, в котором было предназначено произвести изъятие ценностей 16-го марта 1922 года.
В день изъятия у этой церкви собралась громадная многотысячная толпа.
Приняв трех случайно оказавшихся в толпе граждан Изотова, Лихачева и Козлова за членов комиссии по изъятию ценностей, толпа бросилась их избивать и, притащив к мосту, сбросила в реку, как затем сбросила в реку и агента уголовного розыска Громова, заступившегося за избиваемых.
Новгородский Трибунал, заслушав это" дело о безпорядках в Ст[арой] Руссе 1922 г. мая 12 дня, вынес следующее постановление:
"Заслушав и рассмотрев в открытом судебном заседании дело о безпорядках в г. Ст[арая] Русса, возникших на почве изъятия церковных ценностей и имевших место 15-16 марта, и принимая во внимание, что, как выяснилось на судебном заседании, в значительной степени противодействие мероприятиям местной власти по изъятию церковных ценностей явилось результатом изданного послания патриарха Тихона от 15 февраля 1922 г., в каковом послании указано, что он, патриарх Тихон, считает декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей на нужды голода-юших актом святотатственным и указывает, что лица, выдающие церковные ценности, священнослужители - подвергаются лишению сана, а верующие - отлучению от церкви, - что посла'-ние это с указанным разъяснением явилось основным тормазом в изъятии ценностей, а потому действия патриарха Тихона надлежит считать направленными к оказанию противодействия мероприятиям Советской Власти в вопросе об изъятии церковных ценностей для голодающих Поволжья, - что митрополит новгородский Арсений также издал воззвание по своей епархии, в котором, действуя согласно с патриархом Тихоном, указывает о тех же наказаниях, как для священнослужителей, так и верующих в случае выдачи ценностей власти, - что таким образом и действия митрополита Арсения Новгородского направлены к оказанию противодействия мероприятиям местной власти по изъятию церковных ценностей в пределах Новгородской губернии, - что епископ Старорусский Дмитрий, опираясь на указанные выше два воззвания в своих выступлениях перед верующими, указывал, что он не может выдать церковных ценностей, а равно не могут этого сделать и верующие, потому что в случае такой выдачи они подлежат отлучению от церкви, - что вышеизложенное и вызвало волнения среди населения, окончившиеся безпорядками в г. Старая Русса 15-16 марта 1922 г. с челове-
ческими жертвами, - ПОСТАНОВИЛ: привлечь патриарха Тихона, митрополита Новгородского Арсения и епископа Старорусского Дмитрия к уголовной ответственности по обвинению в вышеописанных деяниях.
Настоящее постановление для производства предварительного следствия по указанным в нем признакам преступных деяний препроводить в Верховный Трибунал при ВЦИК".
Петроградский Революционный Трибунал, рассматривая с 10 июТГя по 5 июля 1922 г.т" дело о противодействии изъятию церковных ценностей в г. Петрограде, установил, что гр. Казанский он же митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин совместно с правлением приходов православной русской церкви в лице его активной группы: председателя Правления НОВИЦКОГО, членов КАВШАРОВАув и др. в силу*" директив, исходящих от патриарха ТИХОНА, явно контр-революционного содержания, направленных против существования Рабоче-Крестьянской власти, - поставили себе целью как проведение этих директив, так и распространение идей, направленных против проведения декрета Советской власти от 23 февраля 1922 года об изъятии церковных ценностей, с целью вызвать народное волнение для осуществления единого фронта с международной буржуазией против Советской власти.
Эта деятельность привела к безпорядкам, происшедшим в Петрограде за время с конца февраля 1922 года. В период этого времени у целого ряда церквей имели место публичные скопища, собиравшиеся с погромными целями, как-то:
1)15 марта у Казанского Собора скопляется толпа в несколько сот человек, распропогандированная противодействию изъятия церковных ценностей; здесь раздавались призывы к избиению комиссии.
2) 16 марта возле церкви Спаса, у Сенного рынка, скопляется тысячная толпа, преимущественно торговцев и хулиганов, ведется усиленная агитация против изъятия церковных ценностей, против Соввласти, происходят избиения милиционеров и граждан, пытавшихся путем разумных увещаний и разъяснений воздействовать на толпу. Для ликвидации безпорядков были вызваны войска.
3) 26-го марта у церкви Рождества та же картина: толпа, агитация, при чем в пришедшие для охраны войска бросались камни.
4) 30-го марта у Знаменской церкви собралась тысячная толпа, которая не разбивалась в течение трех-четырех часов, здесь также велась черносотенная агитация. Милиционеры были избиты*.
5) 14-го апреля у Иоанновского монастыря тысячная толпа бомбардирует камнями членов комиссии. Часть толпы, вооруженной железными болтами, врывается в кельи, проникает на колокольню, раздается набат, чинятся наси -лия и расправа над членами Комиссии. Порядок возстановлен только с прибытием войск™.
6) Того же числа у церкви Скорбящей божьей матери бушует толпа около 500 человек. Члены Комиссии избиваются камнями.
7) 21-го апреля у Собора Князя Владимира, на Петроградской стороне, толпа чинит насилие над членами комиссии, всячески их оскорбляет, препятствует работам и растаскивает изъятые ценности.
8) 26-го апреля у церкви Покрова на Боровой улице - такое же уличное скопище, те же черносотенные лозунги, выкрики против изъятия ценностей, поношение Соввласти, избиение членов комиссии.
9) Того же числа у Андреевского Собора скопляется толпа в несколько сот человек, ведется агитация против изъятия церковных ценостей, избиваются члены комиссии.
16) 17 и 21 -го апреля у Владимирской церкви - скопление толпы, призывы к восстанию.
11) 4-го мая у Путиловской церкви бунтовала и бесчинствовала 3-тысячная толпа, произошло избиение комиссии, порядок восстанавливают войска.
Черносотенные выступления скопищ у церквей не были случайными явле,-ниями, а носили организованный характер, т. к. была связующая и организующая рука, проявлявшая свою инициативу. *
Главных виновников всех этих беспорядков - КАЗАНСКОГО™, НОВИЦКОГО, КОВШАРОВА, ЕЛАЧИЧ, ЧУКОВА, ПЛОТНИКОВА, БОГОЯВЛЕНСКОГО и ОГНЕВА - Трибунал приговорил к высшей мере наказания, остальных к лишению свободы на разные сроки и постановил в отношении"" патриарха Тихона возбудить уголовное преследование.
Совершенно аналогично московским"", смоленским, Старо-Русским и петроградским™ событиям разыгрались -15-го марта 1922 года события в г. Шуе, где в отряд красноармейцев бросали камни, поленья, стреляли; били в набат, в результате чего оказались зарегистрированными одиннадцать человек пострадавших, при чем пять человек было убито со стороны нападавших"', из красноармейцев же тяжело избитых - 3 человека и легко - 24.
Следствием по делу о беспорядках в Шуе было установлено", что накануне здесь были оглашены воззвания ТИХОНА, каковые явились ближайшей причиной тяжелых событий.
Постановление о привлечении патр[иарха] Тихона" к ответственности было вынесено также Донским Облревтрибуналом при рассмотрении 27-го мая -1 июня 1922 года дела о противодействии изъятию церковных ценностей, в основание какового противодействия легло то же воззвание ТИХОНА.
Таким образом, везде, куда ни попадало воззвание ТИХОНА, наблюдались одни и те же явления - смуты, волнения, кровавые безпорядки, превращавшие гуманнейший акт Советской власти - использование безполезного украшения храмов на спасение гибнущего от голода Поволжского крестьянства - в страдание и гибель невинных людей. [<]Д. с. п., а дальше напечатайте:[>]
В результате всех этих событий патр[иарх] Тихон был арестован и предан суду.
Этим актом заканчивается первая глава борьбы Советской власти с церковниками в эпоху НЭПа и именно на том отрезке этой эпохи, когда церковная контр-революция была сконцентрирована на ставленнике черносотенцев и мракобесов - патр[иархе] Тихоне].
[<](Источники по гл. IV и V настоящего сборника - обвинительное заключение по делу ТихонаЦ>
Так, воззвание ТИХОНА, лицемерно начинающееся призывом "Благодати Господа Иисуса Христа", кончающегося обманом и ложью, несло с собой кровь и страдание, а голодающим камень вместо хлеба.
Такая откровенно-черносотенная деятельность "святейшества" оказалась, однако, нестерпимой даже для самого духовенства, в значительной части своей понявшего, что с такими "духовными вождями" ничего, кроме беды перед лицом мощной Рабоче-Крестьянской Республики, опирающейся на железную диктатуру пролетариата, не наживешь.
Отчасти искренне негодуя, отчасти же плутовато приспособляясь к новому, более и более укрепляющемуся положению вещей, - духовенство обнаруживает нервность и раздражительность по отношению к монархическим своим руководителям и под влиянием ряда событий открыто разрывает с "Тихоновщиной", провозглашая целую церковную "революцию" и требуя суда и отрешения ТИХОНА.
В ряде мест городское и сельское духовенство отказывается идти за ТИХОНОМ, заявляя: "политика патриарха ТИХОНА по вопросу об изъятии церковных ценностей носила характер контр-революционный, вызвала на местах массу кровавых эксцессов и вторгнула церковь в политическую борьбу. Духовенство Округа осуждает политику Патри